– Лиззи, ты переутомилась, – сказал мужчина. – Это вредно и для тебя, и для…
– Со мной все хорошо, – ответила Лиззи, кинув на него сердитый взгляд через плечо. – Я чувствую себя прекрасно! Я беременная, а не стеклянная.
Мужчина угрожающе прищурился.
– Лиззи…
– У тебя будет ребенок?! – воскликнул Дункан, чуть отодвинув сестру от себя, чтобы посмотреть ей в лицо.
Элизабет кивнула. На ее губах играла смущенная улыбка.
– Как я рад за тебя, девочка! – сказал Дункан. – Поздравляю.
Сердитый мужчина подошел к Лиззи сзади и обнял ее за талию.
– Она настояла на поездке сюда, когда получила известие, что ты вернулся. – По его неодобрительному тону было ясно, что он пытался ее переубедить. – Несмотря на отвратительную для путешествия погоду.
Элизабет закатила глаза и снова повернулась к брату.
– Этот невыносимый, несносный человек – мой муж, Патрик Макгре…
– Мюррей, – оборвал он ее, кивком напомнив, что вокруг полно зевак. Он взял жену за руку. – Почему бы нам не войти внутрь, чтобы ты могла отдохнуть?
Предложение прозвучало скорее угрюмым приказом.
Элизабет начала возражать, но ее муж наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Ее глаза гневно расширились, но на Макгрегора это не подействовало. Он так посмотрел на жену, словно хотел сказать: «Только попробуй». Макгрегоры слыли людьми необузданными и грозными, и Патрик только подтверждал эту их репутацию.
Поднявшись на верхнюю ступеньку, Дункан оглянулся. Смутившись от того, что он увидел, как она на него смотрела, Джинни поспешно отвернулась, но он ее окликнул:
– Разве ты к нам не присоединишься? Сердце ее заколотилось.
– Я не знаю…
Дункан посмотрел ей в глаза.
– Ты должна быть с нами, – он помолчал, – если, конечно, захочешь.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и исчез в замке.
Джинни смотрела ему вслед, понимая, что он вынуждает ее сделать выбор. А это значит, ей пора принять решение.
Дункан то и дело поглядывал на дверь покоев лэрда. Примыкающий к ним большой зал уже наполнялся членами клана, ожидающими дневной трапезы.
Минуты утекали. Он скованно сидел на скамье. Шея и плечи затекли от напряжения. Он уже не ждал, что она придет.
Это не имеет никакого значения.
Но через минуту дверь отворилась, и он понял, что это значило очень многое.
Джинни тут же нашла его взглядом. Заметив ее неуверенность, он ободряюще кивнул. Сказать нужно еще очень много, но она тут, и этого пока Достаточно.
Лиззи вопросительно вскинула бровь, но Дункан сделал вид, что не заметил этого, и предложил Джинни сесть рядом.
Само ее присутствие неожиданно разволновало его. Он чувствовал себя сильнее. Радостнее. И в первый раз после возвращения в Шотландию у него появилась надежда. Надежда, которую не смогли ослабить даже слова Лиззи:
– Как только Арчи услышал о твоем возвращении, он везде разослал людей, чтобы отыскать тебя. – Ее взгляд скользнул по Джинни. – Пожалуйста, скажи, что ты нашел хоть какие-нибудь доказательства твоей невиновности.
Дункан покачал головой:
– Пока еще нет.
Он повторил все то, что рассказал Джейми, опустив только встречу с Джинни в трактире в ночь перед битвой. Джейми вытащил из сумки карту и письмо и протянул их Лиззи. Она прочитала и пустила бумаги по кругу. Когда очередь дошла до Джинни, та покачала головой. Она уже знала, что там написано.
Дункан чувствовал, что в воздухе повис общий вопрос – раз в этом замешаны отец и муж, какова роль Джинни в заговоре против него? Он непроизвольно подвинулся к ней, прикрыв ее плечами, как щитом, словно собирался защитить.
Не зная их истории, муж Лиззи, Патрик, спросил:
– Но как Грант заполучил карту? Ты же говорил, что она лежала у тебя в сумке!
Джинни сбоку замерла, вцепившись в скамью. Дункан накрыл ее руку своей ладонью, и она – в первый раз! – не стала вырываться.
– Не все время. Я снял сумку, вернувшись в ночь перед сражением в свой шатер.
Он смотрел на брата с сестрой, но при этом боковым зрением ощущал на себе взгляд Джинни.
Лиззи и Джейми смотрели на него с одинаковым вниманием. Первым заговорил Джейми:
– Мог ее взять кто-то другой? Джинни застыла. Рука ее стала ледяной. Оба они знали, что кроется за этим вопросом: считает ли он до сих пор, что его предала Джинни?
Ничего не изменилось. У него до сих пор не было доказательств, чтобы опровергнуть это предположение. Никаких – кроме собственного сердца.
Джинни его не предавала. Он готов был поставить на это свою жизнь – что, собственно, в некотором смысле и сделал.
Дункан, не колеблясь, посмотрел Джейми в глаза:
– Нет. Больше никто ее взять не мог.
Лиззи повернулась к Джейми.
– Наверняка ты можешь что-то сделать. Арчи к тебе прислушается.
– Я попытаюсь, – ответил Джейми. – Но сомневаюсь, что это принесет много пользы. Ты же знаешь, каким упрямым может быть наш кузен. Он десять лет считал Дункана виновным. Чтобы убедить его в обратном, потребуется нечто большее чем карта и вот это не вполне понятное письмо.
Дункан почувствовал, что сестра начинает раздражаться.
– Но мы не должны сидеть сложа руки! – В ее голосе звучала нотка отчаяния. Лиззи повернулась к Дункану – Если ты не найдешь доказательств своей невиновности до того, как солдаты Арчи тебя поймают…
– Не волнуйся, Лиззи. Я не собираюсь облегчать им задачу.
Муж накрыл своей ладонью руку Лиззи.
– Вот видишь, твой брат прекрасно может о себе позаботиться. Если потребуется, он может укрыться в горах. Ты ему не поможешь тем, что будешь переживать.
Лиззи кивнула и сделала глубокий вдох.
– Прости. Ты прав. Нужно сосредоточиться на поисках доказательств, которые смогут убедить нашего кузена. А те, кто ночевал с тобой в шатре в ночь перед сражением? У кого могло быть желание навредить тебе или Кэмпбеллам?
– И к кому мой отец мог обратиться с таким предложением?
Удивленный этим замечанием, Дункан повернулся и посмотрел на Джинни. И не он один. Джинни внезапно обнаружила себя в центре внимания, и щеки ее вспыхнули.
Но она права. Грант должен был точно знать, что человек, которого он попросит украсть карту, это сделает.
– Кто был той ночью в шатре? – спросил Патрик. Дункан повторил имена, которые уже называл Джейми, но едва он дошел до Колина, Патрик и Кейтрина отреагировали мгновенно. Оба застыли, только Кейтрина мучительно покраснела, а у Макгрегора сделалось ледяное, убийственное лицо. Зная о роли Колина в трагедии этих двоих, Дункан прекрасно их понимал.
Лиззи побледнела и положила ладонь на руку мужа, молчаливо утешая его. Макгрегор немного успокоился, но глаза его пылали ненавистью.
– Если там был Охинбрек, – сказал он, – можешь не сомневаться, что он имеет к этому прямое отношение.
Кейтрина встрепенулась, словно хотела подтвердить его слова, однако вовремя прикусила язычок.
– Джейми рассказал мне, что произошло, – обратился Дункан к ним обоим.
– Колин? А он здесь при чем? – спросила удивленная Джинни.
Дункан покачал головой и пробормотал, что все объяснит позднее, а потом сказал Патрику:
– Я знаю, что у тебя есть основания не доверять моему брату, но там ночевали и другие…
– У Охинбрека была своя корысть, – процедил Патрик сквозь стиснутые зубы.
Дункан посмотрел на Джейми и Элизабет. Оба чувствовали себя так же неуютно, как и он. Никому из них не хотелось думать, что Колин мог сделать это.
– Я не был для него угрозой, – пожал плечами Дункан. – У Колина было все, чего он только мог пожелать. Если кому и следовало завидовать, так это мне. Я родился первым, но я не наследник. – Он взглянул на Джинни, и горло внезапно перехватило от нахлынувших воспоминаний. Дункан хрипло продолжил: – Именно его обручили с женщиной, на которой я хотел жениться. – Он снова повернулся к остальным и криво усмехнулся. – Впрочем, я его за это не виню. Никто ничего не знал. – Заметив, как нахмурилась Лиззи, Дункан поправился: – Кроме Лиззи и моего отца. Я рассказал им, вернувшись домой.