Разрывы слились в сплошной грохот, все заволокло дымом. Один снаряд разорвался рядом с командным пунктом. Погибли командир батареи И.И. Бавыкин, телефонистка Рая Семенова, тяжело ранило командира взвода управления В.Е. Карасева, разведчика В. Танетова, связиста Вадима Берлина.
Военком Иванкин находился в тот момент, как всегда, рядом с бойцами, возле орудийного расчета.
Сразу же после артиллерийского обстрела батарею атаковали бомбардировщики.
Фашисты рассчитывали, что батарея подавлена, а она снова встретила их огнем. Присутствие военкома на позиции сыграло решающую роль: никто не дрогнул, все самоотверженно выполняли свои обязанности.
Первым открыл стрельбу командир орудия старший сержант Валерий Лапшин, почти сразу же заработали орудийные расчеты Василия Новикова и Алексея Уланова. И вот уже запылал один "юнкерс", за ним рухнул на землю второй.
Фашистские самолеты улетели. Политрук Иванкин обошел расчеты, поговорил с бойцами, подбодрил их.
Не успели зенитчики перевести дух, убрать покореженное обстрелом и бомбежкой, как снова появились вражеские самолеты ...
Целый день, без передышки зенитчики вели тяжелый бой. Только с наступлением темноты они смогли осмотреться, привести все в порядок.
На следующий день прибыл новый командир батареи - старший лейтенант П.Я. Кочетков.
Петра Яковлевича знали в полку многие. Службу в армии он начал еще до войны рядовым. Окончил полковую школу, получил назначение командиром орудия. В то время в войсках, как и по всей стране, развертывалось стахановское движение. Одним из зачинателей его среди зенитчиков стал комсомолец Кочетков. Его орудийный расчет на стрельбах занял первое место, причем показал такие результаты, что удивлялись даже опытные специалисты. Молодой командир орудия удостоился тогда высокой награды - ордена Красной Звезды.
Назначение в батарею такого командира воодушевило бойцов. Вместе с военкомом он пришел к выводу: с наступлением темноты надо сменить огневую позицию - фашисты ее пристреляли.
Вечером собрали командиров орудий, активистов, разъяснили задачу, потом поговорили со всеми бойцами.
Вокруг болото. Ни машины, ни даже трактор не смогли тащить орудия. Пришлось делать настил и катить орудия на руках.
Полтора километра показались бесконечными. Сразу же стали рыть котлованы, а где проступала вода - выкладывали стенки из дерна.
К утру орудия уже стояли на позиции. Артиллерийский мастер старший сержант Филипп Рыбалкин проверил их, а полковой техник Игорь Черненко, получивший ранение, помог согласовать ПУАЗО с орудиями. Командир батареи обошел все свое "хозяйство".
_ Теперь можно снова воевать, - довольным тоном сказал он комиссару.
С восходом солнца донеслось нудное гудение фашистского самолета-разведчика. Он летел на большой высоте. Зенитчики открыли огонь, но пилот оказался опытным, сумел ускользнуть, а вокруг батареи сразу же загрохотали разрывы вражеских снарядов. Кочетков остановил стрельбу, но зенитчики не выпускали фашиста из поля зрения. И он все же попался: очевидно, решив, что батарея разбита, снизился проверить результат артиллерийского огня. Зенитчики этого и ждали - первым же залпом сбили его.
Снова обстрел, а за ним - бомбежка. Один тяжелый снаряд угодил в землянку, но три наката бревен, скрученных проволокой, выдержали и никто не пострадал.
Батарея за месяц сбила 16 вражеских самолетов. Успех большой. 22 зенитчика удостоились государственных наград. П.Я. Кочетков получил орден Отечественной войны 1-й степени.
Неподалеку занимала огневую позицию 13-я батарея того же дивизиона и полка (командир старший лейтенант Якуб Сахабович Платов, военком - младший политрук Георгий Корнеевич Серпиков). Ее позиция находилась у деревни Плинтовка, от которой остались лишь пепелища да закопченные пожаром печи. До фашистских траншей - всего полтора километра.
Эту близость зенитчики почувствовали в первый же день. Всю ночь они копали котлованы, строили землянки, к утру усталость валила их с ног. Но только рассеялся туман, как разведчик-наблюдатель ударил в гильзу - подал сигнал воздушной тревоги. Курсом на батарею шло звено вражеских бомбардировщиков.
- По звену "юнкерсов", темп пять! - скомандовал Платов.
На позиции все закипело. Прибористы "вцепились" в летевших на высоте 2500 метров бомбардировщиков, четко работал Дальномерный расчет Викентия Францевича Крепского.
Командир огневого взвода 19-летний лейтенант Вячеслав Полевичный уже подготовил поправку на баллистические, метеорологические и топографические условия. Потом высчитал действительную скорость цели.
Вражеские самолеты приближались. Стало ясно - они шли бомбить переправившиеся на "пятачок" наши подразделения. Вот они уже в зоне обстрела.
- Есть совмещение! - звонко провозгласила кудрявая девушка, работавшая у планшета-построителя.
- Огонь! - скомандовал Платов и взглянул на часы. На все эти операции, казавшиеся длинными, ушло несколько секунд.
Разрывы снарядов белыми букетиками заплясали впереди вражеских самолетов. Передний резке свернул вправо, а за ним и остальные. К переправе они не прошли.
Вскоре появилась новая группа бомбардировщиков - шесть "Ю-88". Снова закипела работа на позиции зенитчиков, загрохотали дружные залпы. Головной самолет будто споткнулся, провалился вниз и пошел наискосок до самой земли, оставляя за собой полосу дыма. Остальные самолеты сбросили бомбы куда попало и повернули назад.
- Кто-то из зенитчиков крикнул "ура!", - вспоминает полковник запаса Я. С. Платов. - Его дружно поддержали товарищи. Посыпались шутки. Для многих зенитчиков это была первая победа, и они ликовали.
Фашистам батарея мешала, словно бельмо в глазу, и они решили расправиться с ней. По позиции открыла огонь артиллерия, потом еще несколько раз налетали бомбардировщики.
Второй день выдался еще более трудным. Утром батарею атаковали 20 пикировщиков. Они заходили в атаку группами с разных направлений, особенно с солнечной стороны. Это усложняло борьбу с ними. Орудиям приходилось вести огонь одновременно в разных направлениях.
Платов зорко следил за вражескими бомбардировщиками и, словно дирижер, управлял огнем орудий.
Вокруг позиции рвались бомбы и снаряды, свистели осколки, но прямых попаданий не было и батарея потерь не имела. Зенитчиков выручило хорошее инженерное оборудование позиции.
Военком батареи младший политрук Серпиков находился рядом с бойцами, воодушевлял их, подбадривал. Его высокую, широкоплечую фигуру видели то возле орудийного расчета, то около прибористов. Бывший учитель смотрел на бойцов, будто на учеников и радовался тому, что они хорошо выдерживают трудный экзамен.
Один снаряд разорвался возле орудия сержанта Мельника. Осколком разбило "принимающий" прибор, другим ранило пулеметчика Гудкова. Мельник бросился устранять повреждение. Командир пулеметной установки ефрейтор Александр Исаенко занял место наводчика и хлестнул длинной очередью в упор по пикировщику. Самолет сразу охватило пламя, он врезался в лес и взорвался на своих бомбах{193}.
Только к вечеру, с наступлением темноты прекратилась бомбежка. На батарею прибыл начальник агитпропчасти политотдела армии батальонный комиссар Роман Михайлович Бродский. Он побеседовал с бойцами, рассказал об обстановке на фронтах и на "Ивановском пятачке", о действиях Волховского фронта.
- Вы сегодня мужественно отражали вражеские самолеты, - сказал он в заключение. - Фашисты получили крепкий удар, но у них еще много сил. Надо быть готовыми к новым трудным боям...
Вместе с политработником пришел на батарею и боец-баянист. Вокруг него быстро собрались зенитчики. Здесь же вожак комсомольцев прибористка Зоя Кондратьева, веселая, неугомонная. Она запела песню. Ее подхватили бойцы...