— Видѣлъ самъ, видѣлъ! Ты еще былъ верхомъ, какъ появился ко мнѣ на выручку!
— Бѣгу къ ней, вхожу, бросаюсь къ ея ногамъ и разражаюсь страстью! Скала, мой другъ, вѣчно скала!… А что ужаснѣй всего — она явилась передо мной еще прелестнѣй, чѣмъ прежде… Я умру, навѣрное умру. Неправда-ли, какъ она прекрасна?
— Очень красива!
— И такая милая! Станъ богини, грація нимфы, молодость гебы, поступь королевы, ножки ребенка, глаза — какъ брильанты… ручки…
— Да перестань, ради Бога! а то, право, переберешь весь словарь миѳологическихъ сравненій. Да и къ чему? вѣдь я знаю и тоже поклоняюсь ей.
— И ты не сошелъ съума отъ любви, какъ я?
— Но, отвѣчалъ Гуго, запинаясь, признайся самъ, что твой примѣръ не слишкомъ-то можетъ ободрить меня!
— Правда, отвѣчалъ маркизъ, вздыхая; но я хочу забыть эту гордую принцессу. Я заплачу ей равнодушіемъ за неблагодарность. Я соединю свою судьбу съ твоей, я не разлучусь уже съ тобой ни когда. Мы вмѣстѣ станемъ гоняться за приключеніями. Мы добьемся, что о нашихъ подвигахъ затрубятъ всѣ сто трубъ Славы, я я хочу, чтобы, ослѣпленная блескомъ моихъ геройскихъ дѣлъ, когда-нибудь она сама, съ глазами полными слезъ, упала передо мной на колѣна, умоляя располагать ею… Ѣдемъ же!
— Куда это?
— Право, не знаю, но все-таки ѣдемъ скорѣй!
— Согласенъ, но съ условіемъ, что ты пойдешь прежде со мной къ графу де-Колиньи, у котораго я поселился послѣ той ночной схватки.
— Да, кстати! правда! что съ тобой сдѣлалось послѣ этого наглаго нападенія, которое подоспѣло такъ во время, чтобы разсѣять мои черныя мысли?
— Я встрѣтилъ домъ, гдѣ одна добрая душа пріютила меня.
— А хорошенькая эта добрая душа? спросилъ маркизъ.
— У христіанской любви не бываетъ пола, отвѣчалъ Гуго, а про себя подумалъ:
— Положительно, этому бѣдному маркизу не везетъ со мной!
Когда оба друга вышли на улицу, маркизъ взялъ Гуго подъ руку и, возвращаясь опять къ предмету, отъ котораго не могли отстать его мысли, продолжалъ:
— Я всегда думалъ, что если самъ дьяволъ зажжетъ свой фонарь прямо на адскомъ огнѣ, - и тотъ не разберетъ, что копошится въ сердцѣ женщины! Чтожь послѣ этого можетъ разобрать тамъ бѣдный, простой смертный. какъ я? Принцесса была вся въ черномъ, приняла меня въ молельнѣ, - она, дышавшая прежде только радостью и весельемъ… а изъ словъ ея я догадываюсь, что она поражена прямо въ сердце какимъ-то большимъ горемъ, похожимъ на обманутую надежду, на исчезнувшій сонъ, въ которомъ было все счастье ея жизни… Не знаешь-ли, что это такое?
— Нѣтъ, отвѣчалъ Гуго, не взглянувъ на маркиза.
— Вѣдь не можетъ же это быть любовное горе! Какой же грубіянъ, замѣченный принцессой, не упалъ бы къ ея ногамъ, цѣлуя складки ея платья? Еслибы я могъ подумать, что подобное животное существуетъ гдѣ-нибудь на свѣтѣ, я бы отправился искать его повсюду и, какъ бы только нашелъ, вонзилъ бы ему шпагу въ сердце!
— Надо однако и пожалѣть бѣдныхъ людей: довольно ужь, кажется, быть слѣпому; умирать тутъ не зачѣмъ!
— Пожалѣть такого бездѣльника! что за басни! Она хочетъ удалиться отъ свѣта, эта милая, очаровательная принцесса, украшеніе вселенной, запереться съ своемъ замкѣ, тамъ гдѣ-то за горами, и даже намекнула мнѣ, что втайнѣ питаетъ страшную мысль — похоронить свои прелести во мракѣ монастыря. Вотъ до какой крайности довело ее несчастье! Клянусь тебѣ, другъ мой, я не переживу отъѣзда моего идола…
— Что это? Какъ только ты не убиваешь ближняго, то приносишь самаго себя въ жертву; не лучше-ли было бы заставить твое милое Божество перемѣнить мысли, не лучше-ли внушить ей другіе планы?
— Ты говоришь, какъ Златоустъ, и я пріймусь думать, какъ бы въ самомъ дѣлѣ этого добиться… Могу я разсчитывать на твою помощь при случаѣ?
— Разумѣется!
Все время разговаривая, Гуго и другъ его пришли наконецъ къ графу де Колиньи и застали его сидящимъ, съ опущенной на руки головой, передъ тѣмъ же самымъ столомъ съ картами и планами, за которымъ нашелъ его Монтестрюкъ въ первый разъ.
Гуго представилъ маркиза де Сент-Эллиса и графъ принялъ его, какъ стараго знакомаго; онъ сдѣлалъ знакъ обоимъ, чтобъ сѣли возлѣ него, и сказалъ:
— Ахъ! вы находите меня въ очень затруднительномъ положеніи. Вы вѣрно слышали оба, что императоръ Леопольдъ обратился недавно къ королю съ прозьбой о помощи?
— Противъ турокъ, отвѣчалъ маркизъ, которые снова угрожаютъ Вѣнѣ, Германіи и всему христіанскому міру? Да, слышалъ.