Подъ глубокою, безпощадною и тщательно скрываемою ненавистью ея къ герцогинѣ де ла Вальеръ таилась еще упорная надежда привести снова короля къ ногамъ своимъ и удержать его. Это было единственной заботой Олимпіи, мечтой ея честолюбія, которое могло удовлетвориться только самымъ неограниченнымъ владычествомъ. И вотъ въ самомъ разгарѣ ея происковъ и волненій, она встрѣтилась неожиданно съ Гуго.
Въ ней родилось безпокойство, котораго она преодолѣть не могла и которое становилось тѣмъ сильнѣй, чѣмъ больше старалась она отъ него отдѣлаться; что было сначала минутнымъ развлеченіемъ — стало для нея теперь вопросомъ самолюбія. Не думая вовсе о томъ, чтобъ сдѣлать прочною простую прихоть, начавшуюся съ шутливаго разговора, Олимпія хотѣла однакожь овладѣть вполнѣ сердцемъ Монтестрюка. Ее удивляло и раздражало, что это ей не удается, ей, которая умѣла когда-то плѣнить самого короля и могла опять плѣнить его, и у ногъ которой была половина двора.
Если у нея не было ни величественной красоты ея сестры Гортензіи, сдѣлавшейся герцогиней Мазарини, ни трогательной прелести другой сестры Маріи, принцессы Колонны, за то она одарена была живымъ умомъ и какой-то особенно плѣнительной, соблазнительной физіономіей.
Бывали часы, когда Гуго поддавался ея чарамъ; но чары эти скоро и разлетались; овладѣвъ снова собой, онъ чувствовалъ что-то далеко непохожее ни на нѣжность, ни на обожаніе. Сказать правду, онъ даже ожидалъ съ нетерпѣніемъ минуты отъѣзда въ Мецъ. Графиня де Суассонъ чувствовала инстинктивно, въ какомъ расположеніи былъ ея влюбленный Гуго; она видѣла ясно, что все кокетство ея, всѣ усилія оживляли его только на одну минуту.
Еслибъ онъ былъ влюбленъ, еслибъ онъ внѣ себя трепеталъ отъ волненія, — она навѣрное оттолкнула бы его черезъ нѣсколько дней, поддавшись на время развѣ одному только соблазну таинственности; но разъ онъ былъ равнодушенъ, — ей хотѣлось привязать его къ себѣ такими узами, которыя она одна могла бы разорвать.
Однажды вечеромъ, почти въ ту минуту, какъ онъ собирался ужь уходить изъ комнатъ королевы, Гуго увидѣлъ въ волосахъ Олимпіи бантъ изъ жемчуга, имѣвшій для нихъ обоихъ особенное значеніе.
Былъ ли онъ счастливъ или недоволенъ? — этого онъ и самъ не зналъ.
XXIV
Открытая борьба
Та же самая карета, въ которой Брискетта привозила Гуго въ первый разъ, опять пріѣхала за нимъ на слѣдующій день и по тѣмъ же пустыннымъ улицамъ привезла его къ калиткѣ сада, гдѣ тотъ же павильонъ открылъ передъ нимъ свои двери.
Никто не ожидалъ его, чтобъ проводить, но память у него была свѣжая и онъ не забылъ ни одного поворота дороги, пройденной такъ недавно. Онъ дошелъ по дорожкѣ, взошелъ на крыльцо безмолвнаго домика, пробрался черезъ темныя сѣни, взошелъ на лѣстницу, отворилъ одну дверь, услышалъ тотъ же сильный запахъ, увидѣлъ тотъ же блестѣвшій, какъ золотая стрѣла, лучъ свѣта и вступилъ въ ту самую комнату, гдѣ въ первый разъ огни свѣчей ослѣпили его.
Но на этотъ разъ Гуго не увидѣлъ самой богини храма. Веселый смѣхъ доказалъ ему, что она ждала его не въ этомъ пріютѣ, всѣ очарованія котораго были имъ уже извѣданы. Онъ сдѣлалъ шагъ въ ту сторону, откуда слышался смѣхъ, и черезъ узкую дверь, скрытую въ шелковыхъ складкахъ, увидѣлъ Олимпію въ хорошенькомъ будуарѣ. Въ прелестномъ домашнемъ нарядѣ, графиня сидѣла передъ столомъ, уставленнымъ тонкими кушаньями и графинами, въ которыхъ огонь свѣчей отражался рубинами и топазами испанскихъ и сицилійскихъ винъ. Улыбка играла на ея губахъ, глаза горѣли яркимъ пламенемъ,
— Не хотите-ли поужинать? спросила она, указывая ему мѣсто рядомъ съ собой.
— Въ полночь? сказалъ онъ съ видомъ сожалѣнія.
— Заря не блеститъ еще, продолжала она съ улыбкой. Онъ поцѣловалъ ей обѣ ручки и сказалъ:
— Какъ бы она ни была далеко отъ того часа, который приводитъ меня къ вашимъ ногамъ, она все-таки слишкомъ близко.
— Развѣ вы меня любите?
— Неужели вы въ этомъ сомнѣваетесь?
— Гм! въ этихъ вещахъ никогда нельзя быть совершенно увѣренной!…
— Что вы хотите сказать этими нехорошими словами? Долженъ-ли я думать, что не имѣю права разсчитывать слишкомъ на ваше сердце?
— Э! кто знаетъ? Король-Лудовикъ XIV, вашъ и мой государь, любитъ-ли въ самомъ дѣлѣ герцогиню дела Вальеръ? Можно бы такъ подумать по тому положенію, какое она занимаетъ при дворѣ; а между тѣмъ онъ оказываетъ вниманіе и трогательнымъ прелестямъ сестры моей Маріи.
— Не говоря уже, что онъ и на васъ смотрѣлъ, говорятъ, и теперь еще смотритъ такъ…