— Вы, можетъ быть, и правы, графиня.
— Да, я права, сердце говоритъ мнѣ, что я права. Куда бы я ни поѣхала, въ какой бы нуждѣ я ни принуждена была жить, у меня есть два преданныхъ существа, которыя меня не покинутъ: женщина, которая меня выкормила, и старый солдатъ, который сопровождалъ графа въ походахъ и ходилъ за его оружіемъ и лошадьми. Онъ любитъ Гуго, какъ своего собственнаго ребенка. Къ этимъ двумъ преданнымъ слугамъ прибавьте бѣднаго малаго, котораго я пріютила и у котораго только и хватаетъ смыслу на черную работу, — и вотъ весь мой штатъ.
— Хорошо, графиня, а я же что буду дѣлать?
— Если вамъ угодно будетъ указать мнѣ домъ, гдѣ бы никто меня не зналъ и гдѣ бы я могла поселиться одна съ сыномъ, я буду вамъ вѣчно благодарна.
— Что вы говорите о благодарности!… Графъ де Монтестрюкъ омылъ въ крови мерзавца обиду, нанесенную моему имени… Я вашъ должникъ… Все-ли вы сказали?
— Въ этомъ домѣ мнѣ нужно помѣщеніе для пяти душъ; дайте мнѣ еще средства, какія сами найдете достаточными для скромной жизни, безъ нужды, но особенно — безъ роскоши.
— У меня есть именно такой домъ, графиня, и вы хоть завтра можете туда ѣхать, если вамъ угодно. На эту ночь я васъ попрошу сдѣлать мнѣ честь остаться здѣсь въ отелѣ.
Графиня де Монтестрюкъ поклонилась.
— Этотъ домъ называется Тестера, продолжалъ герцогъ. Это маленькое имѣнье, доставшееся мнѣ по наслѣдству. Въ немъ приличная мебель, при немъ есть дворъ, башенка, ровъ, до половины полный воды, и службы. Не возражайте! Это каменная раковина, которую графъ де Монтестрюкъ разломалъ бы просто локтями. При домѣ есть клочокъ земли и небольшой лѣсъ, дающіе полторы тысячи ливровъ въ годъ доходу, и кромѣ того, кое какія сборы виномъ, хлѣбомъ, сѣномъ и овощами.
— Да это великолѣпно!
— Семьѣ мелкихъ дворянчиковъ этого показалось бы мало! Завтра я пошлю человѣка въ Тестеру съ приказаніемъ все тамъ вычистить, хорошенько осмотрѣть, все ли есть въ комнатахъ, и, если вамъ угодно, завтра же вечеромъ вы можете туда переѣхать. Само собой разумѣется, что съ той минуты, какъ вы войдете въ Тестеру, домъ и имѣніе будутъ ваши. Если я пріѣду когда-нибудь туда узнать о вашемъ здоровьѣ, вы, въ свою очередь, пріютите меня на ночку.
— Я принимаю, сказала графиня, подавая руку герцогу де Мирпуа. Было бы странно съ моей стороны отказаться отъ того, что мнѣ такъ чистосердечно предлагаютъ.
— Помните только одно, графиня, сказалъ герцогъ, почтительно цѣлуя ей руку: какъ только вамъ угодно будетъ перемѣнить ваше мѣстопребываніе, я все таки остаюсь въ вашемъ распоряженіи.
Все сдѣлалось такъ, какъ говорилъ герцогъ. На другой день, онъ самъ захотѣлъ проводить графиню въ ея новое жилище, въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Лектура и въ такой мѣстности, гдѣ не было проѣзжихъ дорогъ. Когда они подъѣхали къ аллеѣ старыхъ деревьевъ, въ началѣ которой стояло два столба, герцогъ снялъ шляпу и, поклонившись, сказалъ:
— Здѣсь вы у себя, графиня. Черезъ мѣсяцъ, если позволите, я побываю у васъ.
На крѣпкихъ стѣнахъ Тестерскаго замка стояла башня съ бойницами и издали все зданіе имѣло видъ феодальнаго укрѣпленія. Службы соединялись съ главнымъ корпусомъ амбарами и сараями и окружали дворъ, посрединѣ котораго билъ фонтанъ въ старый бассейнъ, гдѣ покоился старый мраморный дельфинъ со скрученнымъ хвостомъ. Другая обрушившаяся башня была разобрана наравнѣ съ крышей. Низкая и широкая зала со сводомъ служила погребомъ. Окна были крѣпкія, двери исправныя, камины въ порядкѣ.
Осматривая домъ отъ погреба до чердака, графиня де Монтестрюкъ нашла въ столовой шкафы полные посудой, а въ спальнѣ — богатые запасы бѣлья. Особенное вниманіе было обращено на кухню; мѣдныя кастрюли блестѣли въ ней передъ большими желѣзными таганами. Тоже было и повсюду. Обо всемъ подумали, обо всемъ позаботились. На кроватяхъ были занавѣски, одѣяла, чистыя простыни, подушки. Въ сѣняхъ были большіе стѣнные часы съ фигурой Времени на верху.
Старикъ Агриппа, бродившій и шарившій повсюду, пришелъ скоро, потирая руки.
— Въ погребѣ стоитъ десять бочекъ съ виномъ, которыхъ мы и въ десять лѣтъ не выпьемъ, радовался онъ; въ дровяномъ сараѣ сложено столько дровъ и хворосту, что станетъ намъ на самыя суровыя зимы; въ амбарахъ насыпано столько хлѣба, что смѣло можемъ ѣсть, не считая кусковъ, а овса хватило бы на десятокъ лошадей, еслибъ онѣ у насъ были: повсюду полные мѣшки съ лучшей провизіей; я услышалъ крикъ пѣтуха и открылъ въ углу птичій дворъ съ курами и утками, которыми молодой господанъ останется навѣрное доволенъ; жирные гуси и индѣйки гуляютъ тутъ же близко, а графинѣ для милостыни — такъ и написано вотъ здѣсь на бумажкѣ — я нашелъ въ сундукѣ толстый мѣшочекъ… Да! всего, всего у насъ вдоволь.