— Пойди-ка, нарви уши этому мальчишкѣ!
— Вотъ этого-то я и боялся! прошепталъ Коклико и прибавилъ тихо товарищу:
— Бѣгите же теперь скорѣй.
Но Гуго уперся покрѣпче на ногахъ и поджидалъ посланнаго человѣка; онъ подпустилъ его къ себѣ и въ ту минуту, какъ тотъ поднималъ уже руку, чтобъ схватить его, Гуго отскочилъ въ сторону, подставилъ ему ногу и сильнымъ ударомъ кулака прямо въ грудь — сбросилъ его кувыркомъ въ ровъ.
— Что вы на это скажете, маркизъ? спросилъ онъ. У мальчишки есть и зубы!
— А вотъ я ему ихъ выбью! проревѣлъ маркизъ въ бѣшенствѣ и, выхвативъ пистолетъ изъ кубура, выстрѣлилъ; но Гуго успѣлъ отскочить во время.
— Не попали! вскричалъ онъ, смѣясь — Вотъ я когда стрѣляю, такъ всегда попадаю.
И прежде, чѣмъ маркизъ могъ догадаться, что онъ хочетъ дѣлать, Гуго вскочилъ на бугоръ и положилъ стрѣлу на лукъ:
— Берегите шапку, маркизъ; я не убиваю, а только заставляю невѣжъ мнѣ кланяться.
Стрѣла просвистѣла и, какъ стрѣла Вильгельма Телля сняла когда-то яблоко съ головы сына, такъ и стрѣла Гуго свалила на землю алую шапку съ мѣховой опушкой, бывшую на головѣ у маркиза.
Маркизъ испустилъ яростный крикъ и, давъ шпоры коню, хотѣлъ броситься на Гуго, но этотъ не зѣвалъ: однимъ скачкомъ онъ бросился въ лѣсъ, который по густотѣ своей былъ недоступенъ лошадямъ. Прежде, чѣмъ маркизъ взобрался на бугоръ, бывшій между ними, Гуго уже скрылся и догналъ Коклико, который бѣжалъ раньше, захвативши и сумку съ кроликами. Вѣтеръ сильно раскачивалъ деревья и кустарникъ, и оба товарища исчезли, какъ волчата, не оставивъ за собой никакихъ слѣдовъ.
Маркизъ тщетно искалъ на опушкѣ лѣса хотя бы малѣйшую тропинку, чтобы броситься въ погоню за бѣглецами; вѣтки били его по лицу, густая листва слѣпила глаза, острые шипы кололи со всѣхъ сторонъ.
— Мы еще увидимся! крикнулъ онъ наконецъ громовымъ голосомъ.
— Надѣюсь! отвѣчалъ ему голосъ издали, донесясь по вѣтру черезъ волны качающихся вѣтокъ.
Гуго и маркизъ должны были, въ самомъ дѣлѣ, встрѣтиться.
Въ день рожденья и именинъ, Гуго, съ позволенья матери, забиралъ своихъ товарищей, бродилъ съ ними по полямъ и потомъ угощалъ ихъ въ какой-нибудь гостинницѣ.
Въ Иль-ан-Ноэ была въ то время гоcтинница, куда собирался народъ во дни ярмарки; она соперничала въ славѣ съ Золотымъ Карпомъ въ Сен-Жанъ-ла-Конталѣ. Гуго выбралъ разъ какъ то эту самую гостниницу Красной Лисицы, чтобы погулять въ ней съ друзьями, и заказалъ хорошій обѣдъ, ударивъ съ гордостью по карману, въ которомъ звенѣли деньги, положенныя Агриппой. Пока ставили кострюли на огонь и накрывали столъ, онъ побѣжалъ по деревнѣ собирать лучшій виноградъ и самые спѣлые фрукты на шпалерахъ.
Между тѣмъ подъѣхалъ маркизъ де Сент-Эллисъ съ собаками и съ охотниками; съ нимъ было двое или трое друзей и всѣ они сильна шумѣли. Смуглый красавецъ-конюшій, съ грустнымъ и гордымъ лицомъ, закутанный въ бѣлый шерстяной плащъ, соскочелъ съ лошади, взявъ за узду лошадь маркиза, помогъ ему сойти.
Войдя въ гостинницу съ друзьями и съ конюшимъ, маркизъ закричалъ, стуча ручкой хлыста по столу.
— Ну, вы тамъ! обѣдать! да поскорѣй! А ты, Кадуръ, забудь законы своего пророка противъ вина, ступай въ погребъ и принеси намъ по больше старыхъ бутылокъ изъ тѣхъ, что хозяинъ, какъ хорошій знатокъ, прячетъ за связками хвороста.
Арабъ, не отвѣчая ни слова, медленно вышелъ.
Маркизъ въ эту минуту увидѣлъ накрытый скатертью столъ и разставленныя тарелки. Дѣвушка съ голыми руками принесла суповую чашу, изъ которой выходилъ аппетитный паръ.
— Чортъ возьми! сказалъ маркизъ, это просто волшебство какое-то, намъ и ждать было некогда.
И онъ храбро сѣлъ за столъ и протянулъ стаканъ, чтобъ ему налили пить.
Служанка немного было-замялась, но, получивъ поцѣлуй въ щеку и деньги въ руку, ушла улыбаясь.
— А мнѣ что за дѣло? сказала она; пусть сами разбираются, какъ знаютъ!
Когда Гуго возвратился и увидѣлъ, что за его столомъ сидятъ уже другіе, онъ очень вѣжливо заявилъ свои права.
— Идите своей дорогой, любезный! отвѣчалъ, несмотря на него, маркизъ съ набитымъ ртомъ.
— Господи! маркизъ! сказалъ Коклика, узнавши съ трепетомъ его голосъ.
Но Гуго повторилъ свои слова настоятельнѣй: онъ заказалъ обѣдъ, онъ заилатилъ за него; обѣдъ принадлежитъ ему. Маркизъ обернулся и узналъ его.
— Э! сказалъ онъ, мѣряя его глазами, да это — охотникъ за кроликами:
— Пропали мы! прошепталъ Коклико.
А маркизъ, наливая свой стаканъ, продолжалъ невозмутимо: