— А теперь, сказалъ Гуго, поищите въ другомъ углу и спрячьте подъ платье оружіе, что тамъ приготовлено.
Здѣсь было спрятано на разобранными бочками столько кинжаловъ и пистолетовъ, что каждый могъ выбрать, что ему нравилось.
Это еще было не все. Тутъ же нашлось множество разныхъ музыкальныхъ инструментовъ, которыхъ достало бы на всѣ кошачьи музыки въ провинціи.
— Разберите себѣ трубы и барабаны, сказалъ Гуго, тутъ особеннаго искусства не требуется…. Вы сами. увидите, что эти вещи тоже пригодятся.
Инструменты разобраны были со смѣхомъ и прицѣплены рядомъ съ оружіемъ.
Какъ только все это было покончено, Гуго приказалъ:
— А теперь, пора намъ и въ путь!
Замокъ, въ которомъ жилъ въ это время маркизъ, находился въ глухомъ мѣстѣ, въ окрестностяхъ Сен-Сави, и потому назывался тѣмъ же именемъ. Толпа пошла весело въ ту сторону. На дорогѣ не безъ удивленія они встрѣтили фигляра съ медвѣдемъ, которые какъ будто поджидали ихъ за угломъ забора.
— А, Викторъ! сказалъ кто-то…
Компанія еще больше удивилась, увидѣвъ, что медвѣдь съ хозяиномъ двинулись вслѣдъ за ними и тѣмъ же самымъ шагомъ, какъ и они.
— Ну, это мнѣ пришло въ голову, сказалъ Коклико съ скромнымъ видомъ.
— Тебѣ? такому болвану!
— Мнѣ, такому болвану! Это-то именно мнѣ и удивительно.
И развеселившійся Коклико повѣсилъ бубенъ на шею Виктору.
— Онъ участвуетъ въ экспедиціи, сказалъ онъ; надо, чтобъ онъ участвовалъ и въ оркестрѣ.
Дойдя до воротъ замка, по приказанію начальника, толпа остановилась и, выстроившись въ рядъ, принялась бить въ барабанъ, трубить въ трубы и въ дудки, играть на мандолинахъ и лютняхъ, и притомъ съ такимъ усердіемъ и силой, что всѣ слуги высыпали къ окошкамъ.
Увидѣвши музыкантовъ, все населеніе кухни, передней и конюшни испустило крикъ восторга и не устояло противъ искушенія посмотрѣть поближе на эти странныя вещи. Всѣ бросились бѣгомъ на лѣстницы и къ дверямъ, и въ одну минуту были на дворѣ.
Гуго ожидалъ ихъ невозмутимо, съ огромной мѣховой шапкой на головѣ и въ пестромъ плащѣ, совершеннымъ царемъ-волхвомъ. Подлѣ него Коклико, тоже въ пресмѣшномъ костюмѣ, билъ въ барабанъ.
Какъ только высыпала толпа слугъ изъ замка, Гуго подалъ сигналъ деревяннымъ золоченымъ скипетромъ. Оркестръ прибавилъ жару, а медвѣдь, ободренный этимъ адскимъ шумомъ, принялся плясать. выдѣлывая съ ловкостью и быстротой самыя лучшія свои штуки.
Какъ только всѣ развеселились, Гуго, увидѣвъ дворецкаго, котораго нельзя было не узнать по золотой цѣпи на шеѣ и по важному и величественному виду, пошелъ къ нему и, поклонившись самымъ почтительнымъ образомъ, предложилъ съиграть комедію. Онъ хочетъ, прибавилъ онъ, показать свое искусство ему первому, и если человѣкъ съ такимъ образованнымъ вкусомъ будетъ доволенъ ихъ игрой, то заплатитъ за труды, сколько самъ захочетъ, a теперь пусть велитъ подать нѣсколько кружекъ вина актерамъ, которые такъ счастливы будутъ повеселить его милость.
Польщенный этой рѣчью, дворецкій улыбнулся, самымъ величественнымъ шагомъ пошелъ впереди труппы и ввелъ ее въ замокъ; медвѣдь шелъ опять вслѣдъ, съ бубнами въ лапѣ.
Веселая компанія очутилась въ длинной галлереѣ, изъ которой винтовая лѣстница вела на внутренній дворикъ, обнесенный со всѣхъ сторонъ высокой голой стѣной. На стоявшихъ въ этой галлереѣ столахъ скоро появились жбаны и кружки и вокругъ нихъ столпилась вся прислуга маркиза. Рядомъ, черезъ большія стекляныя двери виднѣлся въ сосѣдней комнатѣ накрытый столъ съ дорогой посудой.
— Это столовая самого маркиза, сказалъ дворецкій, снимая шляпу; если мнѣ понравится ваше представленіе, я доложу его милости: и онъ самъ пожалуетъ васъ посмотрѣть и послушать.
— Какая честь! вскричалъ Гуго, кланяясь почтительно.
У молодежи были въ свѣжей памяти разные фарсы, видѣнные ими въ Ошѣ на ярмаркѣ, и скоро устроился спектакль на славу, въ которомъ они вставляли въ готовую рамку все, что только имъ на умъ приходило. Для медвѣдя и для его хозяина тоже нашлись роли. Развеселившись, одинъ изъ конюховъ налилъ себѣ стаканъ, охотникъ сдѣлалъ тоже, а за ними и прочіе всѣ принялись усердно попивать. Скоро поваръ съ двумя поваренками принесъ огромные куски холоднаго мяса и поподчивалъ комедіатовъ ими.
— Кушайте сами прежде, отвѣчалъ вѣжливо Гуго.
Прислугѣ такая вѣжливость очень понравилась; она принялась ѣсть, а шутки шли своимъ порядкомъ. Всѣ кричали и хохотали до упаду. Коклико, набѣлившій свое красное лицо мукой, старался изо всѣхъ силъ и вызывалъ самые громкіе аплодисменты расходившейся публики, Медвѣдю тоже доставалось ихъ немало.