Ободренный такимъ успѣхомъ и видя, что публика порядочно нагрузилась, Коклико крикнулъ:
— Все это сущіе пустяки! а вотъ, чтобы вы сказали, если-бы увидѣли страшный скачокъ медвѣдя при дворѣ китайскаго императора? Вотъ это такъ истинно чудо! славный вышелъ бы финалъ!
— Страшный скачокъ! закричали со всѣхъ сторонъ… давайте страшный скачокъ!
Коклико раскланялся и провозгласилъ:
— Хозяинъ мой, знаменитый и великолѣпный дон-Гузманъ Патриціо и Гомезъ Фуэрасъ Овіедо, отъ души желаетъ потѣшить честную компанію; но въ этой залѣ слишкомъ низко!
— Какъ слишкомъ низко? крикнулъ дворецкій, обидѣвшись.
— Да, ваша милость, такъ точно, и вотъ самъ китайскій императоръ — Коклико указалъ своимъ скипетромъ на медвѣжьяго хозяина, который поклонился — самъ китайскій императоръ вамъ скажетъ, что медвѣдь здѣсь разобьетъ себѣ голову объ потолокъ…. У него такая удивительная легкость. что онъ легко достаетъ, когда скачетъ, до облаковъ, а разъ какъ-то чуть не зацѣпился за рогъ мѣсяца!… Страшный скачокъ надо дѣлать въ чистомъ полѣ или на дворѣ… вотъ тутъ-бы, напримѣръ, отлично было!
— Во дворъ! во дворъ! крикнули всѣ въ одинъ голосъ.
И всѣ бросились на лѣстницу и побѣжали внизъ съ шумомъ и смѣхомъ, толкая другъ друга.
— Не зѣвай… смотри за Викторомъ, шепнулъ Коклико фигляру, а этотъ кивнулъ только въ отвѣтъ.
Актеры вышли изъ галлереи вслѣдъ за- прислугой, которая уже разсыпалась по двору; вдругъ показался и медвѣдь безъ намордника; раздались крики и публика кинулась толпой къ противоположной стѣнѣ.
— Теперь смотрите, господа и дамы, начинается! крикнулъ фигляръ.
Воцарилось мертвое молчаніе, всѣ головы вытянулись впередъ, чтобъ лучше видѣть, а фигляръ взялъ медвѣдя осторожно за ухо и привязалъ на веревкѣ къ кольцу, вдѣланному въ стѣнѣ, у самой двери.
Кончивъ это, онъ слегка кольнулъ его въ плечо. Викторъ всталъ на заднія лапы, зарычалъ и показалъ свои острые зубы. Прислуга у стѣны подалась еще навалъ.
— Посмотри-ка хорошенько на этихъ добрыхъ людей, тамъ вотъ передъ тобой, сказалъ фигляръ; какъ только кто-нибудь изъ нихъ вздумаетъ двинуться съ мѣста, — ты, вѣрно, другъ Викторъ, не прочь покушать: можешь хватать и кушать себѣ на здоровье.
Викторъ зарычалъ еще злѣй, а публика задрожала отъ ужаса.
Тогда фигляръ выпрямился во весь ростъ и, оставляя медвѣдя, важно усѣвшагося на заднихъ лапахъ прямо передъ дверью, сказалъ своимъ товарищамъ, смотрѣвшимъ изъ оконъ:
— Теперь, господа, можете пировать, сколько хотите; никто не пройдетъ въ эту дверь безъ позволенія Виктора, а онъ, ручаюсь вамъ, никому этого позволенья не дастъ.
— За столъ! крикнулъ Гуго.
Товарищи его тоже не дремали: они успѣли все очистить въ буфетѣ и на кухнѣ. Столъ, накрытый для маркиза де Сент-Эллиса, буквально гнулся подъ множествомъ наложенныхъ верхомъ блюдъ. За нихъ принялись со всѣхъ сторонъ и шумъ поднялся страшный.
То, чего желалъ и ожидалъ Гуго, случилось: маркизъ, разбуженный шумомъ и цѣлый часъ уже напрасно звавшій кого-нибудь, рѣшился наконецъ самъ посмотрѣть, что это за шумъ потрясаетъ своды его замка. Догадываясь, что происходитъ что-то необыкновенное, онъ одѣлся на-скоро, прицѣпилъ шпагу и пошелъ изъ своей комнаты въ залу, откуда раздавался этотъ адскій гвалтъ.
Отворивъ дверь, онъ остановился на порогѣ, онѣмѣвъ отъ удивленія и отъ гнѣва.
За спиной у него кто-то подкрался, какъ кошка, и улыбнулся, увидѣвъ Гуго. Это былъ арабъ, бывшій съ маркизомъ въ Красной Лисицѣ, тотъ самый, который одинъ изъ всѣхъ тогда взглянулъ на Гуго и заговорилъ съ нимъ дружелюбно. На немъ былъ тотъ же бѣлый шерстяной бурнусъ, а въ складкахъ пояса блестѣлъ широкій кинжалъ.
Гуго всталъ и, кланяясь маркизу, сказалъ:
— Вы обѣдали въ Иль-ан-Ноэ, а мы вотъ ужинаемъ въ Сен-Сави! И, сорвавъ съ себя парикъ и длинную бороду. онъ прибавилъ, съ полнымъ стаканомъ въ рукѣ:
— За ваше здоровье, маркизъ!
Маркизъ узналъ его и испустилъ крикъ бѣшенства. Онъ обвелъ глазами всю комнату, удивляясь, что никого не видно.
— Кадуръ! крикнулъ онъ, раствори всѣ двери и звони во всѣ колокола!… зови Ландри, зови Доминика, зови Бертрана и Жюстина, Гузмана и Ларидена! зови всѣхъ этихъ каналій… и если черезъ пять минутъ они здѣсь не соберутся всѣ, я имъ всѣмъ распорю брюхо!
Кадуръ, продолжавшій смотрѣть на Гуго, не двинулся съ мѣста.
— Вы ищите вашихъ людей, маркизъ, сказалъ Коклико, кланяясь низко; неугодно-ли вашей милости взглянуть въ окошко: вы сами изволите убѣдиться, что никто не идетъ къ вамъ на помощь потому только, что не можетъ двинуться съ мѣста. И Доминикъ, и Ландри хотѣли бы кинуться къ вамъ, такъ же точно, какъ и Бертранъ съ Жюстиномъ, да…. извольте сами взглянуть, что- тамъ такое.