Маркизъ бросился къ галлереѣ и увидѣлъ на дворѣ съ одной стороны медвѣдя, а съ другой — всю свою прислугу. Какъ только кто-нибудь дѣлалъ шагъ впередъ, медвѣдь вставалъ на заднія лапы и показывалъ зубы и когти. Никто не смѣлъ двинуться съ мѣста.
— Это мнѣ пришла такая славная мысль, пояснилъ Коклико. Глупый звѣрь одинъ держитъ на почтительномъ разстояніи цѣлый гарнизонъ, — это не слишкомъ-то лестно для рода человѣческаго!
Въ эту минуту поднялась портьера въ концѣ галлереи и показалась дама въ великолѣпномъ бархатномъ платьѣ, вышитомъ золотомъ; она подошла съ надменнымъ видомъ; всѣ глаза обратились къ ней. За ней шла служанка съ улыбкой на устахъ и во взглядѣ.
У дамы были чудные глаза, черные, полные огня; шла она, какъ настоящая королева. Она обвела вокругъ спокойный и гордый взоръ, какъ будто увѣренная, что, кромѣ почтенія и поклоненія, ничего не можетъ встрѣтить. И дѣйствительно, этотъ рѣшительный видъ и ослѣпительная красота ея мигомъ остановили шумъ и крики; настало мертвое молчаніе.
Дойдя до середины залы, она развернула бѣлой ручкой вѣеръ изъ перьевъ, привѣшенный на золотой цѣпочкѣ, и спросила:
— Что это значитъ? что это за шумъ?
— Это — мерзавецъ, котораго я ужь разъ проучилъ и теперь еще не такъ проучу за его неслыханную дерзость! вскричалъ маркизъ въ бѣшенствѣ.
Гуго всталъ, отодвинулъ стулъ, на которомъ сидѣлъ за столомъ, снялъ шляпу и, подойдя, сказалъ:
— Маркизъ преувеличиваетъ: въ первый разъ онъ схватилъ меня предательски…. А теперь, вы сами тотчасъ увидите, на этотъ разъ онъ будетъ наказанъ.
Дама безмолвно оглядѣла Гуго и спросила съ улыбкой:
— А какъ васъ зовутъ?
— Вы сейчасъ узнаете — а вы кто, позвольте спросить?
— Принцесса Леонора Маміани.
— А! вы итальянка; значитъ, вы еще лучше поймете все, что здѣсь сейчасъ произойдетъ, и, обратясь къ маркизу, онъ продолжалъ такъ же хладнокровно.
— Маркизъ, изъ вашихъ словъ я ясно вижу, что вы не забыли, какъ варварски вы поступили со мной въ гостинницѣ Красной Лисицы — всякому своя очередь!
Маркизъ схватился-было за рукоятку своей шпаги; по прежде, чѣмъ онъ успѣлъ ее вынуть, двадцать рукъ схватили его и отняли всякую возможность защищаться.
— Кадуръ! ко мнѣ! крикнулъ онъ въ отчаяніи.
Но Кадуръ еще разъ покачалъ молчаливо головой.
Въ одно мгновенье съ маркиза сняли верхнее платье и, какъ онъ ни бился, привязали его на деревянной скамьѣ, оголивъ ему спину. Онъ позеленѣлъ отъ бѣшенства.
— Годъ тому назадъ, я, такъ же точно какъ теперь маркизъ де Сент-Эллисъ, былъ растянутъ на скамьѣ и связанъ, объяснилъ Гуго принцессѣ; какъ онъ, я былъ блѣденъ; какъ онъ, и звалъ на помощь! Я просилъ, я умолялъ — ничто его не тронуло: ни моя молодость, ни то, что я былъ совершенно правъ! Я тогда еще сказалъ ему: «Лучше убейте меня! а то я отмщу вамъ!» Онъ мнѣ отвѣтилъ: «попробуй!» Вотъ и попробовалъ, и мщу теперь за себя!
— Понимаю, сказала принцесса.
Между тѣмъ маркизъ отчаянно бился, пытаясь освободиться отъ веревокъ; но никакія усилія не помогали. Онъ испустилъ хриплый крикъ.
— Вы тогда подали сигналъ противъ меня, маркизъ; теперь я подамъ противъ васъ.
Принцесса подошла къ Гуго и сказала:
— Я провела ночь подъ его крышей; неужели вы не дадите женщинѣ права просить за своего хозяина?
— Всѣ права за вами, безъ сомнѣнья; но я — обязанъ выполнить долгъ…. защитить честь опозореннаго имени!
— Вотъ еще эта деревенщина толкуетъ о-своемъ имени! прохрипѣлъ маркизъ.
Гуго вынулъ изъ-подъ-платья спрятанную шпагу и, поднявъ руку, сказалъ:
— Бери свой хлыстъ, Жакленъ!
Жакленъ засучилъ рукава и схватилъ хлыстъ
— Хочешь сто пистолей? крикнулъ маркизъ.
— Нѣтъ!
— Хочешь пятьсотъ, тысячу, десять тысячъ?…
— Ничего! ударъ за ударъ. Отсчитай ровно двѣнадцать, Жакленъ.
Холодный потъ лилъ съ лица маркиза.
— Поднимай руку! крикнулъ сынъ графа Гедеона. Смотри, Жакленъ, я начинаю…. готовъ ты?
— Готовъ!
— Ну, такъ бей, да посильнѣй!… Разъ!
Но въ ту самую минуту, какъ хлыстъ свистнулъ въ воздухѣ и ужь опускался на голыя плечи маркиза, Гуго взмахнулъ шпагой и разрубилъ хлыстъ пополамъ надъ самыми плечами.
Ропотъ негодованія раздался между молодыми людьми.
— Стой! крикнулъ Гуго сильнымъ голосомъ.