— Не безпокойтесь… Просто — случай, отъ котораго избавилъ меня вотъ кто… Была минута, когда я могла вообразить себѣ, что я — въ лѣсу Броселіанды и самъ дон-Галаоръ явился собственной своей особой, чтобъ вывести меня изъ затрудненія.
И, перемѣнивъ тонъ, она представила Гуго красавцу:
— Графъ де Шаржполь, любезный кузенъ. Графъ Цезарь де Шиври.
Молодые люди холодно поклонились другъ другу, не сказавъ ни слова.
Незнакомка повернулась къ Гуго и, склоняя тонкій станъ свой, какъ настоящая королева, произнесла:
— Орфиза де Монлюсонъ, герцогиня д'Авраншъ, проситъ графа де Монтестрюка проводить ее въ ея замокъ.
Графъ де Шиври нахмурилъ брови, Гуго низко поклонился.
Почти въ ту же минуту на окруженной высокими деревьями полянѣ, гдѣ собралось все общество, а охотники трубили сборъ, появилась еще амазонка, на встрѣчу которой герцогиня д'Авраншъ поспѣшила съ внимательной предупредительностью. Съ перваго же взгляда Гуго узналъ принцессу Леонору Маміани. Она тоже его замѣтила и между тѣмъ какъ всѣ почтительно сторонились передъ ней, она направилась прямо къ нему и, наклоняясь къ сѣдлу, сказала:
— Помните, какъ я вамъ крикнула: до свиданья? съ тѣхъ поръ прошло не мало времени, но внутренній голосъ говорилъ мнѣ, что я не ошиблась и что мы съ вами опять увидимся.
— Ваше пророчество я принялъ за приказаніе, отвѣчалъ любезно Гуго, касаясь губами обтянутой въ перчатку ручки принцессы.
— А! вотъ нашъ провинціалъ встрѣтилъ и знакомыхъ! проворчалъ графъ де-Шиври.
Скоро все общество двинулось въ путь, принцесса и герцогиня впереди, подлѣ Орфизы — графъ де-Шиври, подлѣ Леоноры — графъ де-Монтестрюкъ.
Его взоръ переходилъ съ одной на другую: у одной глаза были зеленые, у другой — черные; у обѣихъ станъ былъ тонкій и гибкій; обѣ были ослѣпительной красоты, но у Орфизы — было больше молодости, а у принцессы — больше величія. Между ними всякій бы задумался, а за Леонору говорило у Гуго уже то, что она первая смутила его мысли и разбудила мечты. Отчего же онъ былъ внимательнѣй къ граціозной герцогинѣ, и при взглядѣ на графа де Шиври въ немъ шевелилось чувство ревности, котораго онъ вовсе не испытывалъ передъ маркизомъ де Сент-Эллисъ?
Въ эту минуту Гуго замѣтилъ. что красное перо, бывшее у него на шляпѣ съ самаго отъѣзда изъ Тестеры, исчезло. Онъ потерялъ его, должно быть, на узкой дорогѣ, по которой скакалъ сломя голову за герцогиней д' Авраншъ.
Не была ли предвѣщеніемъ эта внезапная потеря подарка принцессы?
— Время и обстоятельства покажутъ, подумалъ онъ и пересталъ объ этомъ заботиться.
Коклико бродилъ долго по лѣсу и наконецъ нашелъ Гуго въ замкѣ герцогини д'Авраншъ. Никогда онъ еще не видѣлъ такого великолѣпнаго дворца, такихъ обширныхъ службъ, широкихъ дворовъ, пылающихъ кухонныхъ очаговъ, столько праздной прислуги.
— Ахъ! графъ, говорилъ онъ, вся Тестера помѣстилась бы въ одной галлереѣ здѣшняго дворца! Представьте себѣ…
Вдругъ Гуго прервалъ его:
— Скачи сейчась же въ Блуа, куда я ужь послалъ Кадура, сказавши, чтобъ онъ тамъ дожидался меня; попроси его отъ меня перерыть всѣ лавки въ городѣ и прислать мнѣ, что только найдетъ лучшаго изъ кружевъ, изъ платья, лентъ и перьевъ. Я одѣтъ какъ какой нибудь бродяга, а здѣсь всѣ похожи на принцевъ: это мнѣ унизительно. Хоть загони лошадь, а привези мнѣ все сегодня же вечеромъ; смотри только, не торгуйся и высыпай все изъ кошелька, если нужно. У тебя есть золото, не правда-ли?
— У меня кошелекъ, данный г. Агриппой…
— И прекрасно! Но вотъ что еще! чего добраго, ничего не найдешь порядочнаго въ Блуа: вѣдь это — провинція! Если такъ, то скажи Кадуру, чтобъ ѣхалъ тотчасъ же въ Парижъ. Онъ тамъ былъ какъ-то съ маркизомъ де Сент-Эллисъ. Пусть приготовитъ намъ тамъ квартиру и пришлетъ все, что нужно, чтобъ одѣться по модѣ.
— И все-таки не считая денегъ?
— Разумѣется!
— Значитъ, мы здѣсь у самого короля?
— Гораздо лучше, бѣдный мой Коклико! мы — у герцогини д'Авраншъ… у герцогини, которая больше похожа на богиню, чѣмъ на простую смертную!..
— A! такъ тутъ женщина! А я такой ужь болванъ, что и не догадался. Сейчасъ же скачу, графъ, не жалѣя лошади, прямо въ Блуа и вернусь такъ скоро, что самъ вѣтеръ покраснѣетъ отъ зависти и злости.
Коклико вернулся въ самомъ дѣлѣ вечеромъ съ огромнымъ выборомъ чудеснаго платья, надушевныхъ перчатокъ, самыхъ модныхъ плащей, шелковыхъ чулковъ и бантовъ изъ лентъ. Съ жалостной миной онъ встряхнулъ кошелекъ Агриппы, совсѣмъ отощавшій. Гуго бросилъ его черезъ всю комнату. Въ эту минуту онъ былъ готовъ продать всю Тестеру за одинъ нарядъ, который могъ бы привлечь взоры Орфизы. Цѣлый вечеръ онъ любовался ею и ухаживалъ за ней; всю ночь она грезилась ему во снѣ. Никогда не могъ онъ представить себѣ кого нибудь прекраснѣй ея. Ему казалось просто невозможнымъ, чтобъ она была простой смертною. Вся она была — грація и обаяніе, богиня, сходящая съ облаковъ. Каждый взглядъ на нее открывалъ новыя прелести, улыбка ея придавала умъ каждому ея слову. Онъ понималъ, что для нея можно совершить чудо.