— Подождите здѣсь, сказалъ провожатый, а я постучу легонько въ дверь маленькаго домика, гдѣ васъ ждутъ, я посмотрю, что тамъ дѣлается. При первомъ ударѣ, который вы услышите, не теряйте ни минуты…
Онъ побѣжалъ по серединѣ улицы и почти тотчасъ же пропалъ въ густой тѣни. Скоро шаги его замолкли и черезъ нѣсколько минутъ, среди глубокой тишины, Гуго услышалъ сухой ударъ, какъ будто отъ молотка въ дверь. Онъ бросился впередъ, но въ ту минуту, какъ онъ поровнялся съ черной папертью сосѣдней церкви, толпа сидѣвшихъ тамъ въ засадѣ людей быстро выскочила и бросилась на него.
— Именемъ короля, я васъ арестую! крикнулъ начальникъ толпы и ужь положилъ-было руку ему на плечо.
Но Гуго былъ не изъ такихъ, что легко даются въ руки. Съ ловкостью кошки онъ кинулся въ сторону и сильнымъ ударомъ заставилъ противника выпустить его изъ рукъ.
— А! такъ-то! крикнулъ тотъ. Ну же! бери его! вы тамъ, чего зѣваете?
Вся толпа разомъ кинулась за начальникомъ на Гуго, какъ стая собакъ.
Но уже однимъ скачкомъ Гуго обезпечилъ себя отъ перваго нападенія. Прислонившись къ углу стѣны и обернувъ лѣвую руку плащомъ, онъ подставимъ остріе шпаги нападающимъ. Четыре или пять ударовъ, направленныхъ противъ него, пропали даромъ въ его развивающемея щитѣ, а одинъ изъ тѣхъ, кто особенно сильно напиралъ на него, наткнулся горломъ прямо на шпагу и упалъ на колѣна.
Прочіе отступили, окруживъ Гуго съ трехъ сторонъ.
— А, бездѣльникъ! такъ ты вздумалъ защищаться! крикнулъ начальникъ…. живаго или мертваго, а я захвачу тебя!
Онъ выхватилъ изъ-за пояса пистолетъ и выстрѣлилъ. Пуля пробила плащъ Гуго и попала въ стѣну.
— Хорошъ стрѣлокъ! сказалъ Гуго шпагой разсѣкъ лицо, попавшееся ему подъ руку.
Тутъ вся толпа яростно кинулась на него съ поднятыми шпагами, съ криками и воплями, ободряя другъ друга примѣромъ и голосомъ. Смутно послышался стукъ затворяемыхъ дверей; двѣ-три свѣчи, блестѣвшія тамъ и сямъ по слуховымъ окнамъ, разомъ погасли, и на улицѣ слышался въ темнотѣ только звонъ желѣза и глухой топотъ ногъ.
Но неожиданная помощь подоспѣла къ Гуго разомъ съ двухъ сторонъ. Сверху, отъ улицы св. Іакова, прискакалъ верховой и ринулся прямо на толпу, а снизу, отъ Старо-монетной улицы, прибѣжали два человѣка и бросились, очертя голову въ самую середину свалки. Этого двойнаго нападенія не вынесли храбрые наемники. Подъ ударами спереди и сзади, справа и слѣва, они дрогнули и разбѣжались, оставивъ на землѣ трехъ или четырехъ раненыхъ.
— Я вѣдь такой болванъ, а этого именно и ждалъ, сказалъ Коклико и не удержался — бросился на шею Гуго.
Этотъ ощупывалъ себя.
— Нѣтъ, ничего особеннаго, сказалъ онъ: только царапины.
— Чортъ возьми! да это онъ, мой другъ Гуго де Монтестрюкъ! вскричалъ верховой, нагнувшись къ шеѣ коня, чтобъ лучше разглядѣть, кого онъ спасъ отъ бѣды.
Гуго такъ и вскрикнулъ отъ удивленья
— Я не ошибаюсь!…. маркизъ де Сент-Эллисъ!
— Онъ самый, и я долженъ бы узнать тебя по этой отчаянной защитѣ, сказалъ маркизъ, сойдя съ лошади и обнимая Гуго. Но что это за свалка? по какому случаю?
— Вотъ чего я и не знаю, а очень-бы хотѣлось узнать! Но ты самъ, поспѣвшій такъ кстати, чтобъ меня выручить, какими судьбами ты очутился въ Парижѣ, когда я полагалъ, что ты все еще сидишь въ своемъ прекрасномъ замкѣ Сен-Сави?
— Это цѣлая исторія — и я очень радъ разсказать тебѣ ее… Только въ эту минуту, мнѣ кажется, лучше заняться тѣмъ, что здѣсь происходитъ; можетъ-быть, мы добудемъ кое-какія полезныя свѣдѣнія вотъ отъ тѣхъ мошенниковъ, что я вижу тамъ.
Двое изъ лежавшихъ на грязной мостовой не подавали уже признака жизни; третій, раненый въ горло, былъ не лучше и хрипѣлъ подъ стѣной, но четвертый только стоналъ и могъ еще кое-какъ ползти. Кадурь нагнулся къ нему и, приставивъ ему кинжалъ къ сердцу, сказалъ:
— Говори, а не то — сейчасъ доканаю!
— Убьемъ, если будешь молчать, прибавилъ маркизъ де-Сент-Эллисъ, а если будешь говорить, то вотъ тебѣ этотъ кошелекъ.
Онъ бросилъ кошелекъ на тѣло несчастнаго, который, какъ ни былъ слабъ, а протянулъ руку и схватилъ подачку.
— По твоему проворству я вижу, что ты меня понялъ, продолжалъ маркизъ. Мнѣ что-то кажется, что ты малый съ толкомъ, и только поналъ въ скверное общество. Припоминай же все и разсказывай.
Раненаго подняли и прислонили къ стѣнѣ; усѣвшись кое-какъ, онъ положилъ сперва кошелекъ въ карманъ, потомъ вздохнулъ и сказалъ: