Печаль разлилась по лицу ея, огонь потухъ въ глазахъ и безсильная рука выпустила руку Гуго.
— Ахъ! я безумная! проговорила она.
Двѣ слезы выкатились изъ ея глазъ; она уходила, онъ удержалъ ее.
— За такую преданность можно заплатить только жертвой цѣлой жизни!… вскричалъ онъ. Но чѣмъ она выше, беззавѣтнѣе, тѣмъ больше честь моя требуетъ, чтобъ я не употребилъ эту преданность во зло… Нѣтъ! нѣтъ! я не могу принять отъ васъ пріюта, не подвергая васъ, быть можетъ, такимъ же точно опасностямъ, какія грозятъ мнѣ самому…
— Да, понимаю, отвѣчала она съ грустью. Вамъ ужь тяжело быть мнѣ чѣмъ-нибудь обязаннымъ! Вы не можете, вы не хотите быть мнѣ благодарнымъ, чтобъ не похитить эту благодарность у другой! Вы хотите уйдти отъ меня, уйдти изъ этого дома, гдѣ мы съ вами снова встрѣтились! Увѣрьтесь однако прежде, возможно-ли это?
Она снова взяла его за руку и, черезъ цѣлый рядъ темныхъ комнатъ, привела въ кабинетъ съ однимъ окномъ, выходившимъ на главный фасадъ отеля. Она подняла занавѣску и Гуго взглянулъ. У столбика спалъ тряпичникъ, положивъ голову на свою плетушку, а въ нѣсколькихъ шагахъ отъ проѣзда ходили взадъ и впередъ два солдата изъ дозора.
— Въ этой сторонѣ невозможно, не правда-ли? спросила принцесса. Посмотримъ теперь отъ саду.
Они вошли въ ту галлерею, гдѣ былъ уже Гуго въ первый разъ, и по маленькой внутренней лѣстницѣ поднялись въ башенку на углѣ отеля, откуда, въ слуховое окно, видна была вся улица, вдоль которой тянулась стѣна сада. Два часовыхъ ходили съ ружьемъ на плечѣ.
— Поручикъ Лореданъ отказался отъ осмотра отеля, прибавила принцесса Маміани, но не отъ надзора за нимъ. Попробуйте перепрыгнуть черезъ эту стѣну! развѣ вы хотите, чтобы та пуля, которая попадетъ въ васъ, поразила и меня въ самое сердце, скажите?
— Чтожь дѣлать однакожь? вскричалъ онъ.
— Идти за мной! слушаться меня! отвѣчала она.
Она склонилась къ нему, прижавшись къ его груди, какъ будто уже чувствовала рану, о которой она говорила, и увлекла Гуго въ ту комнату, гдѣ онъ сейчасъ скрывался. Біенья ея сердца, быстрыя и тяжелыя, отдались въ немъ, зараза страсти овладѣла имъ и, нагнувшись къ пылающему лицу принцессы, онъ произнесъ:
— Я остаюсь!
XX
Старое знакомство
Невозможно было однакожь, чтобы, при всемъ упоеніи молодости к страсти, графъ де Монтестрюкъ и принцесса Маміани не одумались сами съ появленіемъ дневнаго свѣта.
Гуго не могъ надѣяться, чтобы его присутствіе оставалось у принцессы долго неоткрытымъ. Леонора ручалась, правда, за молчанье Хлои, обезпеченное вдвойнѣ — интересомъ и преданностью; но оставаться долѣе значило компроментировать ее даромъ, не спасая самаго себя. Ничего не дѣлать, скрываться — это значитъ почти признать себя виновнымъ; но его больше всего заботило положеніе самой принцессы, такъ великодушно предложившей ему пріютъ у себя въ отелѣ.
Леонора видѣла отраженіе всѣхъ этихъ мыслей на его лицѣ, какъ видна бываетъ тѣнь облака на прозрачномъ озерѣ.
— Вы опять думаете меня покинуть, не правда-ли? сказала она.
— Да, правда. Прежде всего, васъ самихъ я не имѣю права вмѣшивать въ такое дѣло, въ которомъ я смутно чувствую что-то недоброе. Я слишкомъ вамъ обязанъ со вчерашняго дня и мнѣ просто невыносима мысль, что вамъ можетъ встрѣтиться какая-нибудь непріятность изъ-за меня… Потомъ мои два служителя, всегда готовые рисковать жизнью для моей защиты… я потерялъ ихъ совсѣмъ изъ виду; гдѣ они теперь? Одинъ изъ нкхъ особенно, котораго я знаю съ дѣтства, — почти другъ мнѣ…
— Знаю… но выйдти и быть схваченнымъ черезъ десять шаговъ — развѣ этимъ можно сдѣлать имъ какую-нибудь пользу? Я смотрѣла на разсвѣтѣ: тѣ же люди караулятъ на тѣхъ же самихъ мѣстахъ…
— Я такъ и думалъ… но опять и еще разъ, дѣло идетъ объ васъ….
— А чего же мнѣ бояться, если вамъ не грозитъ здѣсь никакая опасность?…
Принцессу прервалъ легкій шумъ: Хлоя постучалась въ дверь и вошла.
— Тамъ внизу, сказала она, какой-то человѣкъ въ лохмотьяхъ такъ настоятельно требуетъ, чтобъ его допустили къ принцессѣ, что швейцаръ позвалъ меня… Я видѣла этого человѣка; онъ клянется, что вы будете рады его видѣть… Я смотрѣла пристально ему въ глаза…
— Я такой болванъ, сказалъ онъ мнѣ, что не умѣю хорошо объяснить; но мнѣ сдается, что ваши госпожа пойметъ меня…
— Какъ онъ сказалъ?… Чортъ возьми! да это Коклико! вскричалъ Гуго. Позвольте войдти ему сюда.
Принцесса сдѣлала знакъ и почти тотчасъ же вошелъ тотъ самый тряпичникъ, котораго она видѣла спящимъ на улицѣ у столбика. Онъ бросилъ свой крючокъ и подбѣжалъ прямо къ Гуго.