Съ кошелькомъ въ рукѣ, маркизъ обратился къ командиру конвоя, даннаго имъ епископомъ. Хотя онъ и служилъ князю церкви, но былъ старый и опытный солдатъ. Онъ подумалъ съ минуту.
— Пять-шесть часовъ времени, сказалъ онъ, это какихъ-нибудь пять-шесть миль въ гористой сторонѣ по сквернымъ дорогамъ. Значитъ, надо взять на-прямикъ и не для того, чтобъ догнать карету, а чтобъ опередить ее. Ну, а я знаю именно такую тропинку, что часа черезъ два мы будемъ въ томъ самомъ ущельи, гдѣ должна ждать засада, если только она есть въ самомъ дѣлѣ.
— Такъ ѣдемъ же скорѣй! вскричалъ маркизъ, и сто пистолей попадутъ тебѣ въ карманъ, если выгадаешь еще полчаса изъ тѣхъ двухъ, о которыхъ говоришь!
Черезъ двѣ минуты, весь отрядъ вступалъ, при самомъ выѣздѣ изъ Зальцбурга, на тропинку, которая вилась узкой лентой по склонамъ горъ и спускалась въ тѣсныя ущелья. Обѣщанье маркиза удвоило усердіе конвойныхъ; у коней будто выросли крылья. Несмотря на непроходимую почти мѣстность, они быстро подвигались впередъ, одинъ за другимъ. Принцесса Маміани пустилась тоже съ ними и подавала всѣмъ примѣръ храбрости, не пугаясь ни глубокихъ рытвинъ, ни шумящихъ потоковъ, черезъ которые надо было переправляться въ бродъ, по скользкимъ камнямъ.
— А что, мы выгадаемъ полчаса? спрашивала она время отъ времени у проводника.
— Выгадаемъ, да еще нѣсколько минутъ лишнихъ, отвѣчалъ онъ, И какъ только встрѣчалось мѣсто поровнѣй, хоть и поросшее густымъ верескомъ, онъ пускалъ своего коня вскачь.
Случалось иногда, что принцесса, увлекаемая нетерпѣньемъ, обгоняла его.
— Быть любиму подобной женщиной и не любить ея, — что за болванъ однакожь мой другъ! ворчалъ маркизъ про себя.
Наконецъ они вобрались на вершину горы, спускавшейся крутымъ, заросшимъ кустарниками, склономъ въ мрачное ущелье, сжатое между двумя стѣнами сѣроватыхъ скалъ. Вдоль самой дороги, которая вилась внизу, яростно гаумѣлъ бѣлый отъ лѣны потокъ.
— Вотъ оно! сказалъ проводникъ, указывая пальцемъ на глубокое ущелье.
Оно было пустынно и тянулось черной змѣей въ густой темнотѣ. Солдатъ взглянулъ на солнце, лучи котораго не достигали еще до этой ямы.
— Когда спустимся внизъ, сказалъ онъ, полчаса будетъ выгадано.
Въ то время, какъ принцесса Маміани и маркизъ де Сент-Эллисъ спускались, вслѣдъ за проводникомъ, по крутому обрыву высокой горы, карета графини де Монлюсонъ въѣзжала въ ущелье.
Дикій видъ его привлекъ ея вниманье. По обѣ стороны дороги, скалы поднимались высоко двойной стѣной, а внизу несся еще болѣе, стѣсняя дорогу, бѣшеный потокъ, клубясь и пѣнясь между кучами камней. Тамъ и сямъ цѣплялись ели по скатамъ изрытой дождями скалы и вѣтеръ шумѣлъ ихъ вѣтками, нарушая тишину безмолвнаго ущелья. На вершинѣ голой скалы высились развалины зубчатой башни. Лошади ступали медленно. Несмотря на полуденный часъ, дорога оставалась въ густой тѣни.
— Мнѣ кажется, сказала Лудеаку Орфиза, привыкшая къ плоскимъ берегамъ Луары и видѣвшая теперь въ первый разъ эти суровыя горы и дикія ущелья, — мнѣ кажется, что если рыцарь, о которомъ вы говорили, существуетъ не въ одномъ вашемъ воображеніи, онъ нигдѣ не найдетъ болѣе удобнаго мѣста для своихъ смѣлыхъ подвиговъ.
— Могу васъ увѣрить, возразилъ Лудеакъ, что если-бы мнѣ суждено было сдѣлаться атаманомъ разбойниковъ, то я именно здѣсь выбралъ бы себѣ притонъ.
— Вы заставляете меня дрожать отъ страху со всѣми вашими разсказами, сказала старая маркиза д'Юрсель: ждать опасности — значитъ накликать ее…
— Э! э! продолжала Орфиза, а я, право, была бы довольна, еслибъ мнѣ представился случай разсказать о какомъ-нибудь приключеніи моимъ прекраснымъ пріятельницамъ въ Луврѣ: Послѣ Фронды, это не со всякимъ случается!
— И вы это говорите, вы, которую прекрасный кавалеръ вырвалъ недавно изъ челюстей смерти въ ту самую минуту, какъ вы были на самомъ краю страшной пропасти! вскричалъ графъ де Шиври насмѣшливо.
— Разумѣется, и это чего-нибудь стоитъ, но именно этотъ случай, о которомъ вы мнѣ напомнили, и развилъ во мнѣ охоту насладиться еще разъ такой-же опасностью. Нападеніе, попытка похитить меня, неожиданная помощь отъ руки защитника, освобожденіе — все это сдѣлало-бы изъ моей скромной личности героиню романа, и я должна сознаться, что не была-бы слишкомъ огорчена, еслибъ мнѣ досталась такая роль, хоть-бы на часъ или на два.
— Мысль прекрасная, отвѣчалъ Цезарь, но я позволю себѣ однакожь выкинуть изъ нее одно только слово. Зачѣмъ же называть помощь, которая спасла бы васъ, неожиданною? Развѣ я не съ вами и неужели вы не вѣрите, что я готовъ пожертвовать жизнью вашей красотѣ? Пускай явится похититель и онъ узнаетъ всю тяжесть моей руки!
Въ эту самую минуту подъѣзжали къ тому мѣсту, гдѣ узкое ущелье терялось въ долинѣ, какъ ручей въ озерѣ. Обѣ стѣны, вдругъ раздвигались и составляли родъ цирка, покрытаго мелкой травой; дорога шла по самой серединѣ. Орфиза предложила остановиться здѣсь и позавтракать.
Криктенъ сначала было зашумѣлъ, но потомъ представилъ покорнымъ голосомъ нѣсколько робкихъ возраженій. Что за странная мысль — останавливаться въ такой глухой сторонѣ, отдаленной отъ всякаго жилища и отъ всякой помощи! Было-бы гораздо благоразумнѣй ѣхать дальше, пока не встрѣтится какая-нибудь гостинница… Тамъ успѣлибы и позавтракать въ четырехъ стѣнахъ.
Графъ де Шиври разсмѣялся.
— Если тебѣ страшно, любезный, сказалъ онъ ему, можешь себѣ убираться; найдутся и другіе охотники осушить здѣсь нѣсколько бутылокъ и закусить чѣмъ-нибудь холоднымъ.
Криктенъ вздохнулъ и принялся помогать товарищамъ, вынимавшимъ провизію изъ каретныхъ сундуковъ.
— Какъ жаль, что съ нами нѣтъ музыки, чтобъ еще болѣе украсить этотъ милый привалъ, прошепталъ потихоньку Лудеакъ, отъискивая для Орфизы мѣстечко на травѣ въ углу долины.
Онъ посмотрѣлъ внимательно кругомъ и замѣтилъ по выходившему изъ густой чащи сверканью металла, что если не музыканты готовили свои инструменты, то люди, присутствіе которыхъ едва можно было развѣ отгадать, но не различить, готовили свое оружіе.
Одинъ изъ нихъ выставилъ даже украдкой голову между вѣтками. Это былъ Пемпренель, который смѣялся себѣ въ бороду, узнавъ графа де Шиври среди путешественниковъ.
— Очень ловкій этотъ графъ де Шиври! прошепталъ онъ, и очень красивая эта графиня де Монлюсонъ!… Пари держу, что онъ сейчасъ. прикинется, что намѣренъ пощипать насъ!… Получитъ себѣ, значитъ, и всѣ выгоды отъ результата, и всю пользу отъ нѣжной преданности…
— А ты догадался, сказалъ Бриктайль, улыбаясь, ну! вотъ и пора намъ пришпорить коней…
Слуги едва успѣли открыть сундуки и разложить часть провизіи, какъ вдругъ общество окружено было шайкой верховыхъ, выскачившей во весь опоръ изъ темнаго углубленія въ горѣ. Впереди скакалъ человѣкъ огромнаго роста, размахивая тяжелой шгсагой; первымъ же ударомъ онъ свалилъ съ ногъ лакея, собиравшагося выстрѣлить. Нельзя оыло ошибиться: напали разбойники.
Графиня де Монлюсонъ поблѣднѣла, маркиза д'Юрсель вскрикнула и упала въ обморокъ, а графъ де Шиври, обмѣнявшись взглядомъ съ кавалеромъ, выхватилъ шпагу, дѣлая видъ, что хочетъ броситься на нападающихъ.
— Вѣдь я говорилъ! проворчалъ Пемпремель.
Отпоръ былъ и не долгій, и не сильный. Три или четыре лакея однакожь, и во главѣ ихъ Криктенъ, кинулись смѣло на выручку графини и составили вокругъ нея оплотъ изъ своихъ рукъ. Они рубили на право и на лѣво, какъ честный народъ, не желающій погибнуть безъ отпора; но ихъ бы очень скоро всѣхъ перебили, еслибъ жадные мошенники, набранные капитаномъ д'Арпальеромъ, не бросились грабить карету, что придало бѣднымъ слугамъ немного больше стойкости. Между тѣмъ графъ де Шиври отчаянно злился и охотно бы сталъ колоть своихъ бездѣльниковъ, кинувшихся на чемоданы, а не на графиню, но для виду ему пришлось скрестить шпаги съ начальникомъ шайки. При первыхъ же ударахъ онъ вдругъ ослабѣлъ и громкимъ голосомъ сталъ звать къ себѣ на помощь.
Само Небо, казалось, услышало эти крики. Въ ту самую минуту, какъ Орфиза де Монлюсонъ, считая себя погибшею, уже искала оружія, чтобъ наказать дерзкаго, который осмѣлится къ ней прикоснуться, — отрядъ солдатъ, вооруженныхъ съ головы до ногъ, показался при въѣздѣ въ долину и бросился, со шпагами на-голо, на грабившихъ сундуки бездѣльниковъ. Люди эти спустились, казалось, съ вершины горъ, какъ соколы. Командиръ летѣлъ впереди и раскроилъ до самой бороды черепъ разбойнику, который неудачно выстрѣлилъ въ него изъ пистолета.