Он готов был кинуться к ее ногам, но она его удержала:
— Вы, кажется, взяли у меня розу? Отдайте ее назад.
Гуго достал розу и подал ей.
— Я не хочу, чтобы отсюда уносили что-нибудь без моего согласия, — сказала она, — но не хочу также дать повод думать, что я придаю слишком большую важность простому цветку… Каков он есть, я отдаю его вам.
Гуго бросился поцеловать ее руку, но она высвободила ее и скрылась за портьерой. Гуго не осмелился последовать за ней. Но не нашел ли он в этой комнате больше, чем смел надеяться? Опьяненный любовью, обезумевший от счастья, Гуго бросился к балкону и в один миг спустился вниз.
XV
Игра любви и случая
Недаром боялся Монтестрюк минуты отъезда: он очень скоро увидел разницу между пребыванием в замке и жизнью в городе. С появлением герцогини в Париже и при дворе дом ее хотя и остался открыт для Гуго, но он мог видеться с ней лишь мимоходом и не иначе, как в большом обществе.
Молодая, прекрасная, единственная дочь и наследница знатного имени и огромного состояния, Орфиза де Монлюсон была предметом такой постоянной и предупредительной лести, такого почтительного обожания, видела у ног своих столько благородных поклонников, что не могла не считать себя важной особой, которой все позволительно. Против ее капризов никто не смел восстать, ее желаниям никто не смел противиться. Благодаря этому она была то величественна и горда, как королева, то причудлива, как избалованный ребенок.
После сцены накануне ее отъезда в Париж, оставшись наедине со своими мыслями, она сильно покраснела, вспомнив прощание с Гуго, вспомнив, как у нее под влиянием позднего часа и веяния молодости почти вырвалось признание.
Как! Она, Орфиза де Монлюсон, герцогиня д’Авранш, покорена каким-то дворянчиком из Гаскони! Она, которой поклонялись вельможи, считавшиеся украшением двора, в одно мгновение связала себя с мальчиком, у которого только и было за душой, что плащ да шпага! Гордость ее возмущалась, и, сердясь на саму себя, она давала себе слово наказать дерзкого, осмелившегося нарушить ее покой. Если он и выйдет победителем из борьбы, он сам еще не знает, какими усилиями, какими жертвами ему придется заплатить за свою победу!
С первых же дней Орфиза показала Гуго, какая перемена произошла в ее мыслях. Она приняла его как первого встречного, почти как незнакомого. Затерянный в толпе посетителей, спешивших поклониться всеобщему идолу, Гуго почти каждый раз встречал и графа де Шиври в особняке герцогини; но Цезарь, продолжая осыпать графа де Монтестрюка любезностями, тем не менее относился к нему, как вельможа к мелкому дворянину. Но у Гуго было другое на уме, и он не обращал внимания на такие мелочи. Поднявшись на третий этаж невзрачной гостиницы, где Кадур снял для него комнаты, он предавался угрюмым размышлениям и печальным заботам.
Орфиза, казалось, совсем забыла разговор с ним накануне отъезда из Мельера, и как будто бы мало было этого разочарования, причин которого Гуго никак не мог понять, — еще и жалкая мина Коклико, состоявшего у него в должности казначея, добавляла ему забот. Каждый раз, когда Гуго просил у него денег, бедный малый печально встряхивал кошелек. Из туго набитого, каким этот кошелек был еще недавно, он становился легким и тонким, а у Гуго всегда находилось множество предлогов запустить в него руку.
— Граф, — сказал ему как-то утром Коклико, — наши дела больше не могут идти таким образом: мы затягиваем пояса от голода, а вы все расширяете свои карманы; я сберегаю какое-нибудь экю в три ливра, а вы берете луидор в двадцать четыре франка…
— Вот потому и надо решиться на важную меру… Дай-ка сюда свою казну и высыпь ее на стол: человек рассудительный, прежде чем действовать, должен дать себе отчет в состоянии своих финансов.
— Вот, извольте судить сами, — ответил Коклико, достав кошелек из сундука и высыпав его содержимое перед Гуго.
— Да это же просто чудо! — воскликнул Гуго, расставляя столбиками серебряные и золотые монеты. — Я, право, не думал, что так богат!
— Богаты!.. Граф, да ведь тут едва ли остается…
— Не считай, пожалуйста! Бери деньги и беги к портному; вот его адрес, который дал мне мой любезный друг граф де Шиври. Закажи ему костюм испанского кавалера… Не торгуйся! Я играю на сцене с герцогиней д’Авранш и не хочу разочаровать ее. Беги же!