— И вы правда положите вашу обожаемую ручку вот на эту?
— Можете взять ее, если поклянетесь сделать то, о чем я попрошу.
— Клянусь!
Тонкая белая ручка принцессы опустилась в грубую руку авантюриста. Он медленно поднес ее к губам и прошептал:
— О! Моя молодость!
— Вы заслуживали лучшей участи, Орфано; но ничто не может исправить содеянного!.. По крайней мере, я унесу об этой встрече, которая будет, вероятно, последней для нас, хорошее воспоминание…
— Говорите, что я должен сделать?
— Я не знаю, какими средствами и с какими сообщниками вы хотите осуществить свой преступный замысел… но я не хочу, чтобы он исполнился!.. Я хочу, чтобы Орфиза де Монлюсон, у которой я живу, осталась свободной… Вы не притронетесь к ней и уйдете отсюда немедленно…
— Такая преданность у женщины к другой женщине! — вскричал Орфано. — А сейчас вы плакали, говорили о ревности! Нет, не за нее вы боитесь!.. Постойте! Не замешан ли тут мужчина?.. Мужчина этот не был ли между вами на сцене?.. Не граф ли де Шаржполь это, и не сказал ли я вам, что, быть может, в пылу схватки удар шпаги поразит его насмерть?.. Так это за него вы так боитесь?
— Ну да! Я не хочу, чтобы он умер!
— Вы не хотите!.. А почему?
— Я люблю его!
— Гром и молния!..
Орфано оттолкнул руку принцессы; гнев отразился на его лице, но в одно мгновение он овладел собой и сказал Леоноре:
— Я дал вам слово и сдержу его… Сегодня ни один волос не упадет с его головы; сегодня Орфиза де Монлюсон останется свободной, а он останется жив… но завтра принадлежит мне, и как ни велик Париж, а я сумею отыскать графа де Шаржполя.
— Один на одного, значит?
— Капитану де Арпальеру не нужна помощь, чтобы отомстить за обиду, нанесенную маркизу де Монте-Россо!.. Оставайтесь с Богом, Леонора!.. А я иду назад, к черту.
И он поспешно удалился, закутавшись в широкий плащ. Выходя из аллеи, где осталась принцесса, он встретил Лудеака.
— Я повсюду ищу вас! — воскликнул тот, заметив капитана. — Видите, вон там граф де Шиври гуляет с Орфизой де Монлюсон. Сад почти пуст; ваши люди бродят под деревьями. Самая благоприятная минута! Смотрите, вот и граф де Шаржполь там, как бы нарочно для того, чтобы его можно было задеть мимоходом. Долго ли хватить кинжалом?.. Ну же, на охоту!
Но капитан покачал головой:
— Не рассчитывайте больше на меня. Сегодня утром я был ваш, сегодня вечером я ничей; завтра — посмотрим.
Раздраженный Лудеак открыл было рот, чтобы возразить, но Орфано прервал его:
— Знаю, что вы собираетесь мне сказать: получил деньги, так и дело кончено. Я не расположен объясняться. А деньги — вот они!.. Не хочу ничего отвечать, потому что не хочу ничего делать.
Капитан вынул из кармана толстый кошелек, бросил его в ноги Лудеаку, поднес к губам висевший на шее серебряный свисток и свистнул трижды особым образом. Вдоль деревьев скользнули тени и проворно исчезли среди веселых огней иллюминации вслед за капитаном, который пошел не оглядываясь прямо к калитке сада.
XVI
Буря близка
Когда капитан ушел, Лудеак не стал терять времени на раздумья и жалобы. Он отыскал Цезаря, который терял уже терпение, любезничая с Орфизой, чтобы только задержать ее, и, ударив его по плечу, шепнул ему на ухо:
— Дело сорвалось!
Этим, впрочем, не ограничились неудачи Цезаря в ночь после пьесы. Орфиза казалась рассеянной и поглощенной другими мыслями. Выйдя на террасу, она поспешила оставить его руку и остановилась среди группы гостей, которая окружала принцессу Мамиани, поздравляя ее с успехом на сцене. Лицо Леоноры сияло таким торжеством, что Монтестрюк заметил ей это.
— Мы видели удалившуюся нимфу, а теперь видим возвращающуюся богиню, — сказал он ей цветистым языком только что разыгранной пьесы.
— Это оттого, что я спасла от большой опасности одного героя, который и не подозревает об этом, — ответила она с улыбкой.
— Значит, герой вам дорог?
— Я и не скрываю этого.
«А! Так это она!» — подумал Лудеак, не пропустивший ни одного слова из их разговора.
Принцесса сняла у себя с плеча бант из серебристых лент и, подавая его графу Гуго, сказала:
— На моей родине есть обычай оставлять что-нибудь из своих вещей на память тому, с кем встречались три раза при различных обстоятельствах. В первый раз я вас видела со шпагой в руке в одном замке; во второй — на охоте в густом лесу; сегодня мы разыграли вместе комедию в Париже. Хотите взять этот бант на память обо мне?
И, пока Монтестрюк прикалывал бант к своему плечу, она прибавила:
— Не знаю, что бы ответила султанша тому рыцарю, который бросился бы к ней на помощь; но удивляюсь, что инфанта может так долго противиться поэзии и пламенным речам, которые вы произносили сегодня вечером.