И точно - ветер усиливался, как бы продвигаясь по кругу. Сильней поскрипывали тросы, тяжело терлись между удерживающих их скоб.
Полосы облаков надвигались одна на другую, сливались, тяжелели.
Где-то вдали зародились на волнах клочья тумана, полетели над спокойной еще водой.
Узкий пролив остался позади, корабли вышли на простор Каттегата.
- Барометр падает что-то уж очень быстро, - обычным своим уравновешенным голосом сказал Курнаков, выйдя на мостик «Прончищева». - Как думаете, товарищ капитан первого ранга, успеем до шторма зайти во внутренний рейд Гетеборга?
- Шведы дают нам якорную стоянку на рейде Винга-Санд, - таким же спокойным, с виду безразличным тоном откликнулся Сливин. Он только что поднялся из радиорубки на мостик.
Капитан Потапов не сказал ничего, но его лицо приобрело такое выражение, точно он съел что-то отвратительное, но хочет скрыть это от окружающих.
Курнаков молча прошел в штурманскую рубку. Сняв с полки поперечную планку, охраняющую книги от падения при качке, вынул «Лоцию пролива Каттегат». Стоя у стола с разложенной на нем картой, над которой согнулся Чижов, молча, торопливо перелистывал страницы. Найдя нужное место, начал читать вслух:
- «Отдельные участки западных подходов к порту Гетеборг изобилуют подводными и надводными скалами… Участок севернее острова Бушар называется проливом Винга-Санд»… Так, так…
Он перевернул страницу.
- «Три фарватера, идущие с запада, при подходе к порту Гетеборг сходятся в проливе Винга-Санд на траверзе островка Бетте… На западной стороне главного фарватера находятся опасности, расположенные на зюйд от островов Винга и Бушар, а на восточной стороне его лежат опасности, расположенные близ островов Стюрсе, Варге, Кензе и Гальте».
- Опасностей в общем хватает, - сказал Чижов, не отрываясь от карты.
- Ага, вот что нам нужно, - смотрел Курнаков в лоцию. - «На западных подходах к порту Гетеборг имеются следующие якорные места: в проливе ВингаСанд, в восьми кабельтовых на вест от огня Бетте…»
Он стал читать про себя, но не выдержал, снова произнес вслух:
- «Это якорное место открыто для ветров с зюйд-веста и веста, которые разводят на нем значительные волнения».
- Не очень смешно, - пробормотал Чижов. - Как раз имеем западные ветра.
Сливин, вошедший в штурманскую рубку, присел на диванчик, положил рядом с собой бинокль, расстегнул ворот дождевика.
- Непонятно, чего это их угораздило подсунуть нам такую стоянку, - сказал Чижов, придвигая к себе лоцию.
- Вероятно, заняты все причалы в Гетеборге, - сдержанно откликнулся Курнаков.
- Трудно предположить… Протяженность причалов там не одна и не две мили… Весь город пересечен пристанями для океанских кораблей.
- Но еще труднее предположить, что они просто не хотят пускать наши корабли на внутренний рейд или умышленно стараются поставить под удары ветра…
До этого момента Сливин молчал, теперь вмешался в разговор.
- О чем спор, товарищи? Я не протестовал против этой стоянки.
Штурманы замолчали. Начальник экспедиции продолжал:
- Мотивы? Прошу внимания. Мы простоим в Гетеборге всего один-два дня. Бункеровку можно произвести и на внешнем рейде. А вести док по реке Гете, потом в тесноте рейда, затем выводить его обратно - это, пожалуй, будет посложнее, чем стоять под вестовыми ветрами. Я считаю, что они поступили правильно, предложив мне не входить на внутренний рейд.
Он сказал это, как будто возражая себе самому. Штурманы молча посмотрели друг на друга.
Совещание агитаторов в каюте Андросова подходило к концу.
Сильнее скрипели переборки, глухо ударялись снаружи в борт волны. Раскрытые книги, журналы и лежавшая перед Андросовым стопка страничек двигались, как живые; то и дело приходилось удерживать их на столе.
На диванчике сидели, плотно друг к другу, машинист Гладышев, кочегар Илюшин, лейтенант Игнатьев, повар Уточкин, Фролов - с записными книжками в руках. На койку присели Таня Ракитина, боцман Птицын, трюмный Иванов.
- Итак, товарищи, вот вам материал о современной Швеции, - закончил капитан третьего ранга. - О стране железной руды, высококачественных сталей и постоянного нейтралитета, принесшего Швеции немалую пользу. Это, пожалуй, единственная в Европе страна, которая не пострадала от второй мировой войны, наоборот - увеличила свои богатства в военные годы…
- Своеобразно понятое миролюбие! - сказала Таня Ракитина.