- Да,- вздохнул Андросов.- Нам пришлось испытать последствия такого миролюбия на себе, когда шведское правительство соблюдало нейтралитет и в то же время считало возможным получать с гитлеровской Германии более пятидесяти миллионов крон ежегодно за провоз через Швецию военных материалов.
- Хорошо развернулись! - сказал с негодованием Фролов.
- Во время войны гитлеровцы вывозили из Швеции по десять миллионов тонн руды в год,- продолжал Андросов, перебирая свои заметки.- Шведская руда покрывала тридцать процентов потребности всей германской военной промышленности. Семьдесят процентов военных самолетов фашистской Германии летали на знаменитых шведских шарикоподшипниках СКФ.
- Оригинальный нейтралитет! - сказал Игнатьев, отбрасывая волосы со лба.
- Характерный факт,- смотрел в свои записи капитан третьего ранга,- молибденовые рудники в оккупированной фашистами Норвегии, снабжавшие гитлеровскую военную промышленность, были выведены из строя бомбежкой. Но в очень короткий срок эти рудники снова пустила в ход шведская фирма «Аксель Юнсонн». А шведское правительство в ответ на наши протесты, образно выражаясь, только разводило руками. Что, дескать, поделаешь - интересы частного капитала!
- Но народ, простой шведский народ? - подался вперед боцман Птицын.- Проще говоря, рыбаки и матросы, рабочие этих самых шарикоподшипниковых заводов. Они-то как относились к фашизму?
- Как всюду в капиталистических странах, в Швеции действуют две антагонистические силы - правительство и народ,- повернулся к нему Андросов.- Об отношении народа Швеции к фашизму в годы* войны, товарищ Птицын, я прочел характерную подробность.
Подхватив книгу, сползшую на самый край стола, Андросов прижал ее ладонью.
- В Стокгольме, на главной в городе Королевской улице, было расположено Туристское бюро фашистской Германии. В витрине этого бюро красовались портрет Гитлера и всякие пропагандистские снимки с фронтов. Каждую ночь работники бюро подолгу отмывали витрину - так густо в течение дня она покрывалась плевками прохожих. Каждый проходивший мимо простой швед не отказывал себе в удовольствии плюнуть на эту витрину.
Сидящие в каюте не смеялись. Боцман Птицын поднял руку, прося слова.
- А теперь, выходит, Ефим Авдеевич, то, что раньше гитлеровцы делали с этой страной, американцы продолжают делать?
Он осекся, сглотнул с трудом, опасливо покосившись на капитана третьего ранга,- видно, в последний момент удержался от какого-то энергичного словца.
- Проще говоря, заедают Швецию американские капиталисты?
- К сожалению, это факт,- кивнул Андросов.- Я уже приводил данные о проникновении в Швецию капитала Северо-Американских Соединенных Штатов. Товарищей, побывавших в шведских городах уже в послевоенное время, поражала одна и та же картина. Над дверями многих магазинов развеваются там флаги Соединенных Штатов. Маленькие изображения этих флагов стоят в магазинных витринах. Это значит, что в этих магазинах продаются американские товары. А, между тем, безработица в стране растет, судоходство уменьшается… Картина, типичная для большинства стран теперешней буржуазной Европы.
- Значит, завоевывают тихой сапой, торговым путем,- протянул Илюшин.
- Америка - единственная держава, у которой морской торговый флаг ничем не отличается от военно-морского,- сказал вдруг Игнатьев.
- Это вы хорошо подметили, лейтенант! - Андросов сложил заметки и книги, поднялся с кресла. Его качнуло, он ухватился за край стола.
- Однако свежеет. Ну, товарищи, инструктаж окончен, в свободное время начинайте проводить беседы. Кто нуждается в индивидуальной консультации, прошу в любую минуту заходить сюда.
- Я бы кое-что с вами разъяснить хотел, когда у вас время будет,- сказал повар Уточкин.
- И я, товарищ капитан третьего ранга,- застенчиво сказала Таня.
- Прошу, товарищи. Я думаю, нынче вечером сможем провести наши индивидуальные встречи…
Разговаривая, все выходили из каюты.
Где-то за горизонтом возникает волна, нарастая зыбкими водяными хребтами, бежит мимо борта корабля, мимо берегов Скандинавии из Атлантики в Ледовитый океан.
Она омывает плавучие льды, вливается в теплое течение Гольфстрим. Живая, упругая, она огибает борта кораблей, уносится все дальше и дальше, вслед за грядами таких же неустанных, вечно живых волн.
Ученые говорят, что это обман зрения. Что волны не бегут по поверхности моря все дальше и вперед, а горбы раскачавшейся от ветра воды вздымаются почти над одним и тем же местом. Как колосья ржаного поля, колеблемые ветром, словно мчатся вдаль, а на самом деле не отрываются от стеблей, так и разведенная ветром волна создает лишь видимость быстрого бега вдаль к горизонту. И чем больше давит на нее ветер, тем выше волна, тем ярче иллюзия быстрого движения.