Не спешите вы со своим стартом. Дайте напоследок на вас поглядеть.
НЕ ОДИННАДЦАТЬ, А ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
Они все же приехали! Мы уже отчаялись их лицезреть.
Замышляя экспедицию, Тур рассчитывал, что в ней, кроме нас, примут участие. лоцманы-индийцы. Он видел в иракских портах многочисленные шхуны «дау» под флагами заморских стран. Суденышки эти, с наклоненной вперед мачтой, с огромным (Парусом, восхитили его; помощники с;«дау» — не в них ли залог успеха?
Во-первых, они доки в парусном деле.
Во-вторых, знают Персидский залив, причем не только его столбовые пути, — а нам с нашей скоростью и маневренностью как раз полагалось по возможности не лезть на фарватер, а скромно плестись по обочине.
Словом, даешь лоцманов. Агентство в Бомбее, куда Тур обратился, взялось отыскать троих знающих моряков. Спустя месяц с лишним пришло уведомление: отысканы, едут. Еще через месяц поступил запрос: «Где наши люди, куда вы их дели?» Тур пожал плечами. Двумя неделями позже мы их, наконец, встретили. Три морехода, пожилой, помладше и молодой. Не рассмотрел их хорошенько — приехали поздно вечером, поужинали и спят до сих пор.
А нам с Ксаной пора в дорогу. Пришла машина из-под Ура — там, в Насирии, сооружается тепловая электростанция, строят ее советские специалисты, и они пригласили нас в гости. Тур отпускает без звука, хоть и время горячее. Со строителями у нас дружба, только что от них пришел целый грузовик с подарками: матрацы, полотенца, брезент, якорные цепи, деревянные брусья, ящики с пепси-колой, так что мой визит лишь в малой мере их отблагодарит.
Текущие свои дела я раскидал. Осталось, правда, съездить на «Волге» к плотнику, забрать у него очередные деревянные мелочи — попрошу это сделать Нормана, он шофер со стажем, два километра туда-сюда для него не вопрос.
Сейчас дам ключи — и в путь.
НАЗАВТРА
История, коротко, такова.
Навестили земляков, я выступил с рассказом о Хейердале, погостили, поужинали и сразу обратно. И все это время какой-то червяк меня точил.
Вернулись за полночь, никто не спит, паника: «Нам сообщили, что с вами катастрофа». Что за бред, мы — вот они. А где лоцманы? Где Норман? Где «Волга»?
Тут и открылось.
После нашего отъезда, когда мореходы проснулись и позавтракали, Тур осведомился, не желают ли уважаемые осмотреть лодку. «Да, с удовольствием». Обошли вокруг стапеля, и тот, что постарше, удивленно спросил: «А палуба?» И его собрат подхватил: «А мотор?»
Ни о каком лоцманском ремесле они понятия не имели, один был мастаком драить палубу, другой — драить двигатель, третьему же приятно было составить компанию, и, кроме того, он понимал по-английски и желал подвизаться толмачом.
Хейердал впал в ужас. Спасенье он видел в том, чтобы немедленно мчаться в Басру, в порт, и с помощью бедняг, без вины виноватых, искать им замену. Идея родилась в три часа пополудни, а в шесть — темнеет, до Басры неблизко, а колес й о к.
— Почему йок? — осенило опекавшего нас сотрудника иракского министерства информации. — А машина доктора Юрия?
Ах, о счастье, машина есть и ключи от нее есть, и, конечно, доктор Юрий поймет драматичность момента и не рассердится. Но кто поведет?
— Я поведу, — сказал сотрудник информации, у которого, как потом выплыло, вообще водительских прав не имелось. — Я шофер-профессионал, что мне шестьдесят пять километров?
Усадил в чужой автомобиль четверых иностранцев (индийцев сопровождал Норман), уселся сам, поручил себя воле аллаха и рванул в сумерках навстречу неизбежной расплате.
Расплата наступила на полпути. Не справились с управлением. Столкнулись. Перевернулись.
Будь «шевроле» или «фиат», всем пятерым бы крышка. Но «Волга» выдержала, сыграв оверкиль пять раз.
Потерпевших отправили в госпиталь. Серьезно никто не пострадал. Поздно ночью они появились в Эль-Курне, помятые, ободранные, вымазанные чем-то красным вместо зеленки.
Теперь, когда их здоровье вне опасения, настал черед вспомнить о машине.
Собственно, чего о ней вспоминать? Утром надо ехать в Басру, объясняться, извиняться… Положение просто дурацкое.
Тур подавлен, на все согласен. Приготовил свою книжку о «Ра» и камышовую модель «Тигриса» — смягчить сердце консула.
ЕЩЕ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ
История получила завершение. Вчера мы предстали перед светлые очи Якова Егоровича Сусько.
Первым держал речь я. Признал себя кретином и ротозеем, абсолютно виновным в причиненном ущербе, обязался возместить стоимость ремонта, просил лишь ограничиться распиской до того, как вернусь в Москву.