— Это ж Олегович со своей бандой! — потрясенно выдохнул командир, выйдя из ступора. — Не, я не понял — шеф, а фиг ли ты их не остановил?!
— С какой стати? Пешеходы вне моей компетенции!
— Так нечестно!
— А ты, поди, думал, что в сказку попал? Хе! Так, а что стоим — погнали на штрафстоянку! У вас, кстати, еще башня грязная и номера, скорее всего, перебитые. Ох, чует мое сердце, попали вы…
— Серега, да брось ты этих засланцев! Все одно или растворятся, или отбрешутся, — вылезший из кустов краснорожий капитан с массивной бляхой «Хроно-ВАИ» презрительно махнул рукой. — Давай лучше за мной — там Гудериан сейчас проезжать будет, а у них ни транзитных номеров, ни справки о растаможке — в общем ни хрена! А тачки просто класс — ни у одной пробега по СССР нету, представляешь?! Окучим по полной! Я уже всем нашим стуканул по рации, сейчас подтянутся — глядишь, до вечера управимся…
Старлей смерил КВ и замерший в тревожном ожидании экипаж задумчивым взглядом, нехотя убрал бланк протокола обратно в планшет и сухо проговорил:
— Чтоб духу вашего через пять минут здесь не было! Шляются тут… всякие, а после танки пропадают! Еще раз попадетесь… ну вы поняли, правда?..
«Бьем челом, царь-батюшка, оборони нас от ворога лютого… — Петр пробежал глазами первые строки, презрительно хмыкнул и совсем уж было решил отбросить прошение в груду таких же бесполезных бумаг, но вдруг его взгляд ухватил несколько странных слов и государь вчитался повнимательнее. — …объявился в громе и молнии, аки диавол или змий-искуситель. Лицом в разводах, будто скоморох, платье басурманское — но не аглицкое и не немецкое. В руках пистоль чудной, зараз по нескольку выстрелов может делать. Брата Луку, что отказался строить машину демоническую, со ста шагов убил наповал…
…А после всех девок наших загнал в сарай, силком заставил раздеться и возле оглобли, в землю воткнутой, танцевать. И все это действо богопротивное «ночным клубом» обзывал. После разыскал браги хмельной и меду столетнего, напился безобразно и драку с попом нашим, отцом Иосифом, учинил. Обвинял его, что, дескать, с детства кровавого тирана и деспота ненавидит, а за какую-то пятьдесят восьмую статью вообще убить готов…
…енотов велел всех в округе извести, но перед тем пытать их, не князем ли Тембечинским они являются…
…с пьяных глаз рыдал, кричал, мол, ты, царь-батюшка, лузер бестолковый, все его идеи запоровший по недомыслию, и что вот он ужо достроит своего ворошилова и враз всю Москву на уши поставит…
…с купцами заморскими дружбу свел, механизмами диковинными их прельстил, обещал продать, но только в обмен на Индию, Пакистан и плантацию конопли…
…сокрушался, что дружки его верные не в ту эпоху угодили. И винил в том аффтаров бессовестных, всю историю перевравших, в эпохах запутавшихся и реалиев местных, дескать, не знающих…
…Грозился гетмана Мазепу в позу коленопреклоненную поставить и раскаленную кочергу ему в зад воткнуть, потому как не сумел дело правильно обставить и тебя, надежу нашу и опору, Карле в цепях привести на суд и расправу…»
Петр дочитал бумагу, положил ее на стол и задумался. Долго сидел, напряженно что-то обдумывая, а затем набил трубку и громко крикнул:
— Алексашка!.. А ну пойди сюда. Да живей давай!
— Звал, Петр Лексеич? — Светлейший князь Меншиков появился в избе тотчас, будто ждал зова где-то рядом.
— Дверь прикрой. Дело у меня к тебе важное есть… На-ка вот, прочти.
— Так ведь неграмотный я… — запнулся было Меншиков, глядя на царя честными глазами.
— Мне-то вот только не ври! — тут же взъярился самодержец российский. — А то я твоего путевого дневника не видел. Читай давай, время не терпит!
Светлейший мученически вздохнул, но взял челобитную в руки. Быстро пробежал неровные строчки раз, потом другой. Неопределенно хмыкнул и почесал затылок.
— А ведь точно кто-то из наших. Как думаешь? — выражение лица его разительно переменилось, а взгляд стал жестким и прицельным.
— Да это и ежу понятно, — досадливо отмахнулся Петр. — Вопрос в том, кто именно и что за предъявы он нам выкатить грозится? Вспомни, кому мытам дорогу могли перейти?
— Ну и вопросы ты задаешь, барин, — поежился Меншиков. — На самиздате, почитай, несколько сотен авторов над темой попаданцев трудится, разве всех упомнишь?.. Эх, чует мое сердечко, что придется нам с «демоном» этим лично познакомиться! — Александр Данилович воровато оглянулся и выудил из-за пазухи маленький черный револьвер. Крутанул барабан, привычно прицелился и, мученически вздохнув, спросил: — Засланца-то как обычно к князю-кесарю, тьфу, к Владу в пытошную или сразу на кол?