Да уж, без этого стишка Пете и вовсе было не запомнить, какие слова писать через «ять»…
На следующий день я, как обычно, пошла на работу. Илюша позвонил мне очень рано, где-то в половине первого.
— Ты уже у Елены Николаевны? — удивилась я. — Что-то случилось? Почему так рано?
— Ничего не случилось… — сказал Илюша грустным голосом, и тут трубку взяла Елена Николаевна.
— А у нас такие новости! — заговорила она возбужденным голосом. — Эти ужасные гаражи наконец-то снесли, представляете? За пару часов убрали! Значит, не зря мы в мэрию жаловались — навели все-таки порядок!
До конца недели продолжалось то же самое — уже в половине первого Илюша был у Елены Николаевны и с каждым днем становился все грустнее.
В пятницу вечером, вернувшись от соседки, Илюша поковырялся в тарелке, остался равнодушным к арбузу и ушел в свою комнату.
— Он, случаем, не заболел? — спросил муж озабоченно. — Чего-то он всю неделю ходит как в воду опущенный…
— Надеюсь, что нет… — ответила я.
Немного позже я зашла к сыну в комнату. Илюша лежал, отвернувшись к стене.
— Ты не спишь? — спросила я.
— Не сплю… — прошептал сын.
— Не грусти, — сказала я и погладила его по голове. — Даже если вы больше не увидитесь, все равно будете помнить друг о друге всю жизнь.
Я поцеловала сына и вышла, погасив свет. Ночью мне приснился маленький гимназист, рисующий маме ко Дню ангела поздравительную открытку яркими чешскими фломастерами…
Москва, 2009 г.
Сергей Ким
ПОГРАНИЧНИК
Вопрос Президенту РФ на пресс-конференции:
«Собирается ли Россия использовать для защиты государственных рубежей огромных боевых человекоподобных роботов?»
Ответ Президента РФ:
«Без участия человека это невозможно. Главное — это пограничник».
— Эй, Рик! Рикки! — крикнул Ахмет, стараясь перекричать грохот дизеля «Брэдли». Тут движущийся на высокой скорости БМП дернуло на какой-то колдобине, и солдат чуть не прикусил язык.
Тот, к кому он обращался, сидящий напротив него высокий, что было заметно даже в тесноте десантного отсека, капрал явно не услышал крика, продолжая спокойно дремать. Ахмет жестом попросил соседа Рика поменяться местами и плюхнулся на сиденье рядом с капралом.
— Рик!!! Твою мать, долбаный чикано! Оглох, что ли? Ты что, задница, по ночам долбишься в уши? — заорал Ахмет в самое ухо приятеля.
— Да слышу я тебя, долбаный ниггер, чего орешь? — Рикардо поднял на Ахмета глаза. — До чего вы, черные парни из Бруклина, крикливые…
— Но-но! — Ахмет показал Рику. — А не паришься за «ниггера» по морде схлопотать?!
— Ладно, Ахмет, не заводись, считай, что мы квиты. Ты меня тоже не ангелом назвал, — примирительно сказал Рикардо приятелю, — говори, что хотел!
— Ладно, — остывая, кивнул чернокожий Ахмет, которого считавшиеся в своем квартале интеллигентами родители при рождении нарекли Мартином Лютером. Однако в юности Мартин, подобно большинству своих черных «братьев», принял ислам и сменил имя. — Как думаешь, правду болтают о русских?
— Что именно? — удивленно спросил Рикардо. Ранее Ахмет совершенно не интересовался «долбаной политикой».
— Блин, ну ты че, гонишь, что ли? — обиделся спрашивающий. — Ну про то, что они с нами воевать собрались?
— Да ну… Брось ты, Ахмет… Скажешь тоже, война…
— Ты не скажи, — не согласился бруклинец. — А чего они тогда армию подтягивают к границам Альянса?
Рикардо удивленно посмотрел на Ахмета, сдвинул каску на затылок и озадаченно потер лоб.
— А я смотрю, Ахмет, ты не такой тупой, каким кажешься. В офицеры, что ли, метишь?..