— Привет, куда пропал? Загорел вон — на море, что ли, ездил?
— Да нет, поближе тут, на природе…
— Ага, ну ладно. Мы тут неделю назад митинг устраивали, правда, нам пытались его испортить, и почти удалось. Но ты же знаешь — тут годовщина событий июля сорок четвертого на носу, мы масштабное мероприятие организуем при поддержке головной организации. С митингом в городском парке и парадом, пройдем по местам боев. Планируем сбор подписей за вынос памятника оккупантам за черту города.
Хотим на освободившемся месте памятник борцам с коммунизмом поставить.
Пока Арсений думал, как бы ловчее прекратить этот разговор, а в идеале — и знакомство, его собеседник продолжал заливаться соловьем:
— Представляешь, к нам приезжают почетные гости, настоящие ветераны борьбы с большевизмом, среди них — командир одного из первых отрядов! В соседней республике живет. Кстати, его фото есть в Инете на нашем сайте — современное и времен войны. Лови в «аське» прямую ссылку! Открылось, все нормально, ты его видишь?
Арсений смотрел на фото молодого мужчины в немецкой офицерской форме. Фото было поясным, но Арсений видел дальше. Видел широко, по-хозяйски расставленные ноги. Начищенные сапоги и — ковер каштановых волос под одним из них.
— Да. Вижу. Отчетливо вижу.
— Так ты примешь участие в нашем параде?
— Конечно, приму. Обязательно. Даже не сомневайся — эту встречу я не пропущу.
— Отлично, сейчас сброшу тебе на «мыло» расписание всех мероприятий.
Арсений, сжимая под подкладкой ветровки пачку купюр с портретами, шел на встречу с «черными» коллегами. В целом отношения между Красными и Черными были разные. Тут, скорее, дело было в конкретных людях и их поведении. Могли на раскопках одним лагерем стать, могли вместе водки выпить. Были такие «черные», что охотно передавали данные о захоронениях «красным» и даже помогали в работе. Были и откровенные мародеры. Их, в отличие от настоящих поисковиков, нисколько не интересовали останки бойцов и история как таковая. Только поиск «хабара». Они могли, не глядя, вытряхнуть «мусор» из солдатского медальона, пнуть выкопанный череп, если в нем не нашлось, к примеру, золотых зубов, раздробить ломом мешающие раскопкам кости…. Были и среди «красных» такие заунывно-правильные на словах, что уксус мог скиснуть в их присутствии. Всякое бывало.
Арсений шел к сравнительно дружественным черным, но не это определяло его выбор. А то, что именно эти собирали оружие. Собирали и чистили, нередко чинили, чтобы продать подороже. Вот за одним таким «экспонатом», о существовании которого узнал в ходе одних из посиделок, и шел Арсений. Вот и «конспиративный подвал» на недостроенном участке заброшенной промзоны.
— Здорово всем.
— Ха, кто к нам пришел! Что привело честного «красного» к нам, недостойным? Лекцию почитать, выпить не с кем или дело есть?
— Дело. Купить у вас хочу кое-что из инструментов. Особенных.
Арсений подмигнул собеседнику, изображая пальцем правой руки характерный жест, как бы нажимая на невидимый спусковой крючок.
— Нуууу… Такие дела с кондачка не решаются, — собеседник дал жестами сигнал проверить окрестности. — Имеешь виды на что-то конкретное?
— Имею. Я слышал, у вас «дегтярь» есть, почти рабочий?
— Брешут! Как собаки брешут! Кстати, что за псина тебе нагавкала?
— Неважно. Я купить хочу. Для одного коллекционера, в серию «оружие победы». Только надо, чтоб экземпляр был рабочий или легко восстановимый.
Потенциальный продавец пропустил мимо ушей слова о «коллекционере» — еще никто из клиентов не сказал, что берет для себя. Через пару минут в подвал вернулись «черные», которые осматривали окрестности.
— Шеф, все чисто!
— Ну, вот если рассуждать чисто гипотетически… Есть такая машинка — ДТ. Тот же классический «дегтярь» с блином сверху, только заточенный под бронетехнику, ну там, приклад складной и все такое. И диск на 63 патрона, а не на 47. Точнее, четыре диска — один в комплекте и три запасных.
— Уговорил, давай. И все четыре диска. А еще бы «лимонок» парочку, если есть…
— «Давай». «Давай» жене говорить будешь. Тут ничего не держим — не дураки же! Давай договариваться, где встречаемся. А гранатами и прочей взрывчаткой я не занимаюсь — рисковое дело. Но могу дать наводку…