— А если дойдет?
— Не дойдет.
— А если все же дойдет? — не отступает она.
— Послушай, у нас будет, по крайней мере, минута до того, как оно доползет до стены самого здания. Мы не допустим, чтобы оно поглотило аббатство. — Я умолчала о том, что сказал Риодан, что если МФП войдет на территорию аббатства, он не сможет его остановить, пока тот не выйдет с другой стороны. Что-то о локализации работы заклинания, если объект, который требуется заколдовать, находится в полностью защищенном со всех четырех сторон месте.
— Минута, — тихо повторяет Кэт. — Ты хоть понимаешь, что если он уничтожит это место, мы потеряем все, что собрали наши предки на протяжении тысячелетий? Все наши книги и святыни, нашу историю, дом. Видишь траву и цветы, что растут у стены? Ты понимаешь, что если МФП разрушит аббатство, очень может быть, что он растопит тюрьму Крууса и освободит его? Синсар Дабх будет свободно разгуливать в нашем мире в теле Темного Принца!
— Слушай, Кэт, я не говорю, что план идеальный. Но если у тебя нет идеи получше, уйди с дороги и дай нам делать свою работу. — Я оглядываюсь на снежные заносы, на обледенелые деревья, на наваленные при движении снегоуборочных машин сугробы. — Сколько, думаешь, мы продержимся в таком мире?
Она вздыхает и отвечает:
— Это единственная причина, почему я вас не остановила.
— Ты не остановила нас, потому что не способна на это! — огрызаюсь я. — Ты всего лишь человек, а мы все супергерои!
— Я не позволю ему захватить мое аббатство, Дэни. Не позволю этим женщинам оказаться вырванными из единственного дома, который они когда-либо знали. Как и ты, я готова рискнуть очень многим ради тех вещей, в которые верю.
Смотря на уходящую прочь Кэт, я подумала, что она меня немного беспокоит.
Наш концерт начался около восьми. Мы разложили на снегу листы фанеры для установки на ней аудио-оборудования и соорудили вторую платформу на небольшом расстоянии для генераторов, от которых все это будет работать, затем — третью для источника музыки и только поэтому наши зубы еще не клацали от холода. Мы расположили их на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы при его появлении самим не превратиться в ледяные изваяния. Затем неподалеку сложили дрова и устроили пару костерков. Мои волосы и одежда пахнут древесным дымом и морозным воздухом, и на секунду это заставляет меня почувствовать, будто я нахожусь на семейном пикнике или что-то в этом роде. Все эти люди вокруг, в том числе — шесть из которых достаточно быстры — а я до сих пор ни с кем не устроила знатную войнушку снежками!
Мы с Риоданом, Кристианом и Джо собираемся на платформе, приготовившись оборвать привязь в тот же миг, как он появится.
— Джо не должно здесь быть, — говорю я. — Она не умеет перемещаться в стоп-кадре.
— Я не уйду, — возражает она.
— Заставь ее слинять, — обращаюсь я к Риодану. — Если не хочешь быть в ответе за ее смерть.
— Риодан не позволит, чтобы со мной что-то случилось, — говорит она.
Я закатываю глаза:
— Чувак, — снова обращаюсь я к Риодану, — убери ее отсюда.
— Она сама себе госпожа, — отвечает он. — И может решать за себя.
Джо просияла.
Меня чуть не стошнило.
— Чудесно. Это — твоя головная боль. — Сволочь такая. Не хватало мне помимо всего прочего еще и за Джо дергаться.
Кэт, ши-видящие, и пара риодановских громил на противоположном конце аббатства, ближе к озеру, сидят как мышки у полыхающих костров. Разговаривать запрещено. Поэтому они не издают никакого шума.
Когда я смотрю на них, меня одолевают дурные предчувствия.
— Думаешь, им резонно находиться так далеко? — спрашиваю у Риодана.
— Нам нужно разделиться — так не все мы окажемся заморожены, если все пойдет плохо.
— Вы готовы? — Танцор поднялся на платформу, присоединяясь к нам.
— Проваливай, мальчишка. У тебя нет гребаных суперспособностей, — говорит Риодан.
— А по-моему есть, — беззаботно отзывается Танцор. — Я тот, кто спас ей жизнь, когда вы едва ее не убили. Помнишь?
— Если Джо остается, — говорю я, решительно задрав нос, — то и Танцор тоже. — Супер. Теперь у меня двое неспособных передвигаться стоп-кадром о которых нужно беспокоиться.
Мы с Танцором устроились, опершись на несколько составленных друг на друга усилителей.
— Врубай, — говорю я. — Давай начнем вечеринку. — Я протягиваю ему свой iPod, загруженный специально для сегодняшнего шоу. Я скинула на него почти десять тысяч песен! «Motorhead» и Моцарт, «Linkin Park» и Лист, «Velvet Revolver» и Вагнер, «Puscifer» и Паваротти, и т.д., и т.п. Я даже включила в шоу саундтреки к мультфильмам!
Десять минут спустя Лор не выдерживает:
— Это че за дерьмо? Кто пустил ее загружать айпод?
— Больше никто не принес ни одного, — огрызаюсь я. — Я выбрала ништячную музыку.
— Где, черт подери, здесь Хендрикс[119]? — Лор хватает с подставки iPod и судорожно начинает просматривать плейлисты, выглядя раздраженно. — И это вы называете музыкой?
Джо интересуется:
— А там, случаем, нет Мьюз[120]? Обожаю их.
— Если бы я знала, что у вас всех такой дерьмовый вкус в музыке, принесла бы больше затычек для ушей, — говорю я. — Обосрали мой выбор. Как будто Хендрикса вообще можно слушать. А под Мьюз только и предаваться размышлениям.
— Ну, Дистербд[121], — говорит Джо, — прям с тебя.
— Хах смотри, а то нарвешься еще на Годсмэк[122], — отзывается Танцор. — Но надеюсь, не сегодня.
— Может, у тебя есть Мотли Крю или Ван Хален[123]? — спрашивает Лор. — Что-нибудь типа «Девочки, девушки, девчушки»?
— Как на счет Флоггинг Молли[124]? — вставляет свои пять копеек Кристиан. — Дэни, дорогая, разве тебе не нравится «Дьявольский танец цветов»? Или еще что из Зомби?
— У меня есть «Дракула» и «Живая мертвая девушка», — говорю я в свою поддержку.
— Черт, «Живая мертвая девушка» — одна из моих любимых! — восклицает Кристиан, и выхватив у Лора iPod, начинает рыться в вкладках.
Я отнимаю его и прячу за спину:
— Не сбивай мою последовательность. Никто ведь не подумал принести айпод. Значит — я за главную.
Риодан так быстро выхватывает у меня iPod, что в одну секунду он здесь, а в следующую уже там.
— Эй, верни на базу!
Он прокручивает плейлист:
— Какого хера тут весь Линкин Парк, твою мать!
— Видишь ли, нам нужен шум. Прекратите убирать отсюда айпод. — Танцор забирает его у Риодана и кладет обратно на подставку. — А Мега втрескалась в Честера[125].
— Ничего подобного!
— Да ладно, Мега.
— Он староват для меня!
— Насколько староват? — интересуется Кристиан.
— Ну, как минимум, тридцатник или около того!
Лор гогочет:
— Чертовски древний, не так ли, малышка?
— Чувак, — соглашаюсь я. Обожаю Лора.
— А есть у тебя что-нибудь из Адель[126]? — с надеждой спрашивает Джо.
— Ничегошеньки, — жизнерадостно отвечаю я. — Но с Ники Минаж[127] вроде что-то было.
— Кто-нибудь, убейте меня, — стонет Риодан, закрывая глаза.
Через четыре часа у меня начала раскалываться голова.
Через шесть часов у меня раскалывается голова, онемела задница, и я потихоньку начинаю уничтожать батончики.
Через восемь часов ко всему прочему у меня добавляется начавшаяся аллергия на Ники Минаж.
Через девять часов я готова отдать все на свете ради чертовых пяти минут тишины.
Мы с Кристианом и Танцором опустошили флакон с аспирином, передавая его по кругу. Я нашла в своем пакете затычки для ушей, но воспользоваться ими, увы, не могли, иначе рисковали пропустить что-нибудь важное и вовремя не среагировать.
Через дорогу, довольно далеко отсюда, на другом конце аббатства, ши-видящие закутались в одеяла. Кимарят. Ага, им там музыка не долбит прямо по черепушкам! Я так им завидую, что едва не брызжу слюной. С удрученным видом я съедаю еще один долби батончик. Ненавижу конфеты.