— Мне тоже так показалось, — присоединяется Лор, и все с ним соглашаются.
— Опупенная идея с кнутом, Мега, — хвалит Танцор.
Я приосаниваюсь.
— Мы чудом справились. Нам просто повезло, — говорит Кэт.
— Повезло, моя ты задница! Эту работу делали для вас супергерои! — Неотъемлемой частью супергероизма является точность в расчетах и тонкий маневр, и если она хочет делать вид, что это «простое везение», то я не собираюсь тратить на спор дыхание, и лучше чего-нибудь пожую.
— Сегодня у Леди Удачи было имя. — Риодан смотрит на меня.
— А то, — поддержал его Лор. — Классно сработано, сладенькая.
От этой похвалы у меня чуть печенье не вывалилось изо рта. Я так вспыхнула, что стало аж почти больно. Того и гляди воспламенюсь.
Со страшно самодовольным видом я дефилирую к очагу и быстро, одну за другой, лопаю три зефирины.
— Кто бы мог подумать, что Темный Принц на такое способен?! — подает голос Джози, крошка-гот.
Я давлюсь последней зефириной, пытаясь проглотить ее целиком. Резко вскочив, пытаюсь ее выкашлять, но не выходит. До меня запоздало доходит, что резкое движение, возможно, было не самой лучшей затеей. Трение и слизь увеличивают кондитерское изделие, как напитавшийся влагой тампон. Зефир разбухает в глотке и перекрывает дыхательные пути.
Я стучу себя в грудь кулаком. Не помогает. Я уже собираюсь оказать себе первую помощь по методу доктора Геймлиха при помощи спинки стула, когда Лор стучит мене по хребтине и зефир вылетает, размазываясь по гербу над камином.
— Чувак, не надо было стучать по спине, — говорит Танцор, — я постоянно делаю ей Геймлиха. Она вообще не жует, когда ест.
Я оборачиваюсь, Танцор с трудом отковыривает себя от пола, выглядя потрепанным. И изможденным. Интересно, когда он в последний раз спал. Я постоянно забываю, что у него нет суперсил как у нас, потому что вместо них у него супермозг.
— Вытри это, Дэни, — говорит Кэт. — А то так и присохнет на медальоне.
Я беру салфетку с подноса с печеньками, уже без всякого энтузиазма. Не обошлось и без потерь. Я смогла позволить себе забыть о них на мгновение:
— Кристиан принес себя в жертву, потому что я не могла принять решение.
— Принц Невидимых принес себя в жертву, — повторяет Кэт с таким видом, словно не знает, как к этому отнестись.
Да я и сама не знаю. На кой он сдался только ради того, чтобы облегчить решение мне? Я бы через секунду-другую сама его приняла. И из-за Багровой Ведьмы мы потеряли бы куда больше ши-видящих. Не способ ли это его доказать, что он еще не стал полноправным Невидимым?
— Все просто, он тобой одержим, сладенькая, — говорит Лор.
— Был одержим, — поправляет Риодан. — Теперь Ведьма забрала его. Избавив меня от проблем — и в пизду скатертью дорога.
Теперь у меня вдвое больше причин выследить и замочить эту суку. Я должна спасти Кристиана, чтобы мы были квиты и в полном расчете.
— Мы потеряли ши-видящих, — говорю я. — Одной из них была тетушка Нана. Она была очень стара. И раз уж на то пошло, ей вообще не следовало там находиться.
Мы все помолчали немного, вспоминая о ней и о других павших.
Затем Риодан встает и обращается ко мне:
— Давай, детка. Пошли.
— А? Куда?
— Ты живешь у меня.
— Нихрена себе заявочки!
— Она возвращается в аббатство, — говорит Кэт.
— Нихрена себе заявочки!
— Мега сама в состоянии о себе позаботиться, — вставляет Танцор. — Если вы настолько глупы, что не видите этого, то вы просто слепы. Дайте ей возможность нормально дышать.
— В точку! — Полностью с ним согласна. Обожаю Танцора. Я бросаю на него взгляд, не скрывая этого.
Риодан возражает:
— Она нуждается в правилах.
Лор отвечает:
— Босс, в чем она нуждается, так это в тренировке, чтобы излить часть ее хуевой тучи энергии.
Вмешивается Кэт:
— В чем она нуждается, так это…
Пока они заняты спорами о моих «нуждах», о которых, кстати, они вообще нихрена не секут, я становлюсь ветром и сдуваюсь оттуда, естественно, чтобы сквозняком как следует хлопнуть дверью.
Я угоняю риодановский «хамви» и направляюсь в город.
Он меня никогда не догонит ни на одном из автобусов или громоздких грузовиков, кроме которых в аббатстве никаких больше нет.
Жаль, что не могла прихватить с собой Танцора, потому что тогда мне не удалось бы сбежать, обременив себя ношей.
Никто нифига не сечет в моих нуждах, лучше меня самой. Они стопудово до сих пор там еще пререкаются в пытке решить, как меня контролировать и управлять моей жизнью.
Я хмыкаю:
— Ага. Как же. Губозакаточная за углом.
СОРОК ЧЕТЫРЕ
Это уже не конец, и еще - не начало [136]
И вот я несусь по улицам Дублина, бросив «хамви» в канаве на обочине магистрали, где Риодан или один из его качков обязательно обнаружат тачилу на обратном пути в «Честер», потому что независимо от того, насколько он меня задолбал, я не горела желанием брать что-либо принадлежащее ему. По-всей вероятности он теперь откроет на меня охоту, вместо того, чтобы как раньше, пытаться мной управлять. Не собираюсь больше пахать на этого чувака личным радаром.
«Жить в «Честере», черт, моя ты петуния!»
— Жопа, — бурчу я с угрюмым видом. Петуния — одно из словечек Мак. Они с Алиной росли такими миленькими глупышками, что не произносили даже слово «фигня», пока им не перевалило за двадцатник и они не столкнулись с Фейри. А до этого у них был свой миленький приличный словарик для подобного рода словечек. Ненавижу все милое. Не люблю вспоминать о Мак. Я помню, как впервые увидела ее, сидящей на скамеечке в Тринити — всю такую белую, пушистую и бесполезную, пока не выяснилось, что она из той же стали, что я и мой меч. Я помню, как мой привычный мир начал меняться, а обиды чудесным образом стали казаться тем-то, чего никогда-нафиг-не-было.
Я скучаю по ней. Ненавижу думать о том, что она где-то в городе, ходит по тем же улицам, что и я, думает об истреблении Фейри, спасении мира и убийстве меня. Она на одной улице, я на другой, и этим дорогам никогда не пересечься либо кто-то из нас умрет.
В такой знаменательный сегодня для меня день просто не верится, что пустилась в самокопание. Я проношусь по Темпл Бар, лавирую между тачками и уличными столбами, где все наполовину погребено под сугробами обледеневшего снега. Раз уж Король Морозного Инея сдох, то снег должен начать скоро таять. Как же давно я мечтаю о лете! Загорать, правда, не загораю, а только покрываюсь веснушками, но зато Танцор от них просто тащится.
— Лето! — мечтательно вздыхаю я с улыбкой. Просто жду не дождусь его! В аббатстве разобьют сады, посалят кучу всяческих овощей, чтобы готовить блюда не хуже чем в «Честере». Я обязательно буду заглядывать чаще, когда все подрастет! Я затарюсь шоколадками по самые уши и в скоростном режиме совершу несколько длительных туров по всей Ирландии, выискивая коров, коз или овец. Может, даже свиней.
— Вот черт, бекон! — От одной мысли о нем мой рот резко наполняется слюной.
У меня накопилась тонна вещей, которые необходимо все переделать, вот только проблематично передвигаться по всему этому снегу. В стоп-кадре я нахожусь не подолгу, так как постоянно вынуждена останавливаться и то и дело пересверяться со своими ментальными картами-сетками. Вокруг появилось слишком много сугробов и ледяных завалов, которых еще вчера не было. Каждый раз, тормозя, я рискую остаться без пальцев на руках и ногах. Кругом ночь, с океана дует безжалостный ветер, и, зуб даю — с этим ветрюганом кажется куда холоднее реальных минус двадцати.
Фиксирую все на сетке и проношусь вдоль квартала, останавливаюсь и снова сверяюсь. В стоп-кадре пролетаю двенадцать метров, с пробуксовкой заворачиваю за угол и, скользя, врезаюсь в сугроб, успевая внести поправки на карте-сетке, пока еду по снегу. Со всего размаху шмякаюсь в стену здания да так, что из меня вышибает дух, и втягиваю морозный воздух рваными короткими вздохами. Чертыхнувшись, потираю ушибленный бок. Завтра опять буду выглядеть как один сплошной синяк.