Кто возьмет все в свои руки, если меня не станет?
Нет никакой гарантии, что следующая женщина окажется в чем-либо сильнее меня, или более способной противостоять его обольщению. Как долго Марджери сможет выстоять перед лицом такого соблазна? Насколько жестокой она может стать с властью «Синсар Дабх», затопившей ее сердце сплошной чернотой?
Боже помоги мне, я должна выстоять.
Я обязана победить в этой молчаливой невидимой войне с помощью одного лишь благоразумия.
Да поможет мне Бог.
ОДИННАДЦАТЬ
Неприятности? - Ха! Да в гробу он видал неприятности![30]
— Ну, наконец-то, — восклицает Джо, когда я прохожу мимо детского подклуба. — Уже почти восемь тридцать. Я думала, ты должна была быть здесь ровно в восемь. — У нее макияж. Она никогда не малюется. А еще вымазала чем-то блестючим свои веки и титьки. И меня это просто выбешивает. На кой черт ей фуфыриться. Она и так хорошенькая такая, какая есть.
Фраза «должна была быть здесь» выводит меня из себя. Эти слова как соль на открытую рану. У меня и так был дерьмовый день. Я вынуждена прибегать к каждой унции своего самообладания, чтобы скрыть, насколько для меня отвратительно, что Джо работает тут официанточкой, прислуживая Фейри, разодетая в короткую моднявую юбчонку. Но мне приходится это проглотить, потому что выкажи я хоть каплю своего недовольства и кто знает, что выкинет Риодан? Чувак такой же предсказуемый, как Межпространственный Фейрийский Портал — дрейфующие вокруг нас раздробленные фрагменты реальности Фейри, и ты не узнаешь, что оказался внутри, пока не окажешься по пояс в аллигаторах.
— Тебя искала Мак, — сообщает она.
Я дико вращаю глазами, пытаясь просканировать все подклубы в «Честере» разом.
— Она здесь?
— Что? — непонимающе смотрит на меня Джо, и я врубаюсь, что должно быть проговорила это в скоростном режиме. Такое случается иногда, когда я волнуюсь. Я начинаю вибрировать, и кажется, всем остальным слышен лишь комариный писк.
— Она здесь? — повторяю я, на секунду замедлившись, а потом снова ускоряюсь, продолжая выискивать.
— Нет. Они с Бэрронсом ушли полчаса назад. Дэни, ты свернешь себе шею, если продолжишь так вертеть головой. Когда ты так делаешь — это довольно-таки жуткое зрелище. Вы разминулись. Приди ты вовремя, этого бы не сучилось. Что с тобой? Ты белая, как простыня.
«Приди ты вовремя».
Неужели Мак искала меня здесь? Уже открыла сезон охоты? Она знала, что я должна появиться к восьми на «работе»?
Я чувствую головокружение. Мне нужно, чтобы кровь обратно прилила к голове. Иногда мне кажется, что мои, сердце и кровеносная система ускоряют свою работу вопреки моей воли, подготавливая тело для драки или побега, отправляя всю кровь к руке, в которой держу меч или в ноги, при этом осушая мозг. Это единственное объяснение тому, что я тупею, когда нахожусь в приступе бешенства или беспокойства. Хотя, у парней точно такая же хрень с членом — перестают соображать, поэтому, скорее всего, это просто такой недостаток модели человека. Шквал ощущений? Ха! Мгновенная смерть мозга.
— Где, черт возьми, моя выпивка, сука? Ты хочешь кусочек меня или как? — прохрюкал Невидимый за ближайшим столиком. И его слова означали именно то, что он и имел в виду.
— Скажи мне, что ты не ешь Невидимых, — ужасаюсь я.
— Фу! Никогда! — возмущается Джо, словно поверить не может, как я вообще могла такое подумать.
— Ты сделала мелирование?
Она касается своих волос с понимающей улыбкой.
— Так, совсем немножко.
— Ты никогда себя этим не утруждала. И никогда не красилась.
— Иногда красилась.
— Ага, сколько тебя знаю, ты еще ни разу так не выглядела. И я еще ни разу не видела, чтобы твои сиськи были в чем-то блестящем.
Она начала было что-то говорить, но затем просто покачала головой.
— Ты вырядилась для этих отморозков?
— Я сказал, где моя выпивка, сука?
Я перевожу взгляд на Невидимого. Он с головы до ног оглядывает Джо, облизывая свои тонкие, мерзкие губешки, словно она его следующее блюдо. Это переходит уже все границы.
Невидимый только что дважды обозвал Джо сукой. В моей груди начинает нарастать давление. Я тянусь к рукояти меча. И прежде чем хотя бы пальцем успеваю ее коснуться, на меня, как лавина с гор, обрушиваются агрессивно настроенные гориллы. Находиться в окружении четырех риодановских бугаев все равно, что стоять на леднике, от которого слегка жалит током. Никогда не ощущала ничего подобного, за исключением ощущений с самим Риоданом и Бэрронсом.
— Этот Невидимый, только что обозвал Джо сукой, — отчеканиваю я. Очевидно, что он заслуживает смерти.
— Босс говорит, если ты убьешь Фейри на защищаемой им территории, официантка умрет на твоих глазах, и смерть ее будет очень медленной, — произносит Лор. — А затем мы убьем тебя. Больше мы не станем тебе об этом напоминать. И впредь никогда не вмешаемся. Включи мозги, детка. Держи под контролем свой темперамент или ее смерть окажется на твоей совести. Твоей. Мы всего лишь орудие, от которого она падет. И мы чертовски изобретательны, когда дело касается медленного убийства.
Глаза Джо огромны. Она смотрит на их лица. Знает, насколько у меня поганый характер.
Вздохнув, я убираю от меча руку.
— Вау, чувак, ниче се, никогда не слышала, чтобы ты произносил столько полных предложений подряд. У тебя сегодня прям словесный понос. — Грубая сила — обычный способ Лора справляться с делами. Его метод соблазнения — поймать-и-утащить силой. Вам не захочется, чтобы этот тип положил на вас глаз. Вы окажетесь в его койке вне зависимости желаете того или нет. Я кидаю на него свирепый взгляд. Он говорит мне контролировать себя, но единственный способ сделать это в «Честере» — это, возможно, шибануть себя несколько раз по голове полицейской дубинкой и отключиться.
— Сука, я спросил где, блядь, моя выпивка?
Гнев почти взрывает мой череп. Мозг очищается. Правая рука тяжелеет, наливаясь кровью и напряжением.
Джо кидает на меня взгляд и отворачивается.
Затем как ни в чем не бывало, дефилирует к столику и обслуживает Невидимого. У которого ни капли к ней нет уважения. Я бы просто не выдержала.
Но ей приходится. Как и мне.
Развернувшись, я прокладываю свой путь через парней, не отказывая себе в удовольствии по пути хорошенечко приложиться локтем по Лору.
Он рычит.
Я хлопаю глазами.
Он шипит:
— Тебе нужно вырастить свою задницу, малявка, и быстро.
— Забавно. Я как раз думала, что кому-то не помешало бы уменьшить свою.
— Кто-нибудь укротит тебя, милочка, как кобылку.
— Ага, щаз. Такому. Никогда. Не. Бывать.
Я тухну от скуки, протирая штаники в офисе Риодана. Я-то думала, мы займемся расследованием, вынюхивая подсказки о том, что же заморозило те места. Пока что единственной выявленной мною общностью является Риодан. Оба замороженных места принадлежали ему, словно кто-то нацелился на него и те отбросы общества, чьи интересы сейчас представляю: Фейри и Фейриманов. Мне приходит в голову, что если заморозить достаточно собственности Риодана, пойдут разговоры, и народ начнет избегать «Честер». Клуб завянет от недостатка посетителей.
— Буду надеяться, — зло шиплю я. Риодан даже бровью не повел на мое бурчание. Я ерзаю в кресле и сверлю взглядом его макушку.
Он, видите ли, занят бумажной работой.
И уже больше часа копошится в бумажках. Да кому сейчас нужна документация в этом треклятом мире?
Риодан не произнес ни слова с тех пор, как я вошла, что ж я тоже помалкиваю.
Мы сидим в полном молчании один час, семь минут и тридцать две секунды.
Я барабаню ручкой о край стола.
Не собираюсь заговаривать первой.
— Ну, какого хрена я еще здесь? — взрываюсь я.
— Потому что я сказал тебе быть здесь, — отвечает он, не поднимая головы от всей этой хрени, над которой корячится.
— Собираешься заставить меня ждать твоей подачи и дальше? Я — Робин твоему Бэтмену или какой-то идиотский временный клерк, помогающий тебе затачивать карандашики? Разве нам нечем заняться — например, разгадывать тайны? Хочешь, чтобы еще больше твоих мест заморозилось? Будем высиживать здесь, сложа руки, и ждать, когда это произойдет?