— Он излечил меня. Я потеряла слишком много крови. Ты же такой чертовски быстрый, как смерч, что ж ты не пришел за мной первым? — Риодан больше не находится за своим столом. Он стоит фактически на моих пальцах ног. Я вообще не видела, чтобы он двигался. Даже легкого ветерка не почувствовала или чего еще! — Дай мне хоть немного личного пространства!
Он наклоняется, склонив голову набок и делает вдох:
— Вылечил тебя как?
Какого хрена все меня нюхают? Если и Танцор тоже такое выкинет, будет полный пипец.
— Своей кровью. Какие-то проблемы?
— Три.
— А?
— Возникли три проблемы.
— Это был риторический вопрос. Может, ты не расслышал, что я только что сказала, то повторюсь: Джейни забрал мой чертов меч. Без него я в дерьме и его необходимо вернуть. Ты собираешься что-то делать или нет?
Еще миг — и он снова за столом, склонился над документацией, практически игнорируя меня:
— Нет.
Я в шоке.
— Что? Почему? Ты знаешь, что я пойду искать его сама? Ты этого хочешь?
— Джейни заходил сюда пару часов назад.
— Это отнимает хренову тучу нервов! Он оставил меня умирать. Посреди улицы. Даже не дал мне чертов батончик. Он не рассказал в каком дерьмовом состоянии я была? Почему ты не пришел мне на помощь?
— Мне кажется, ты в порядке.
— Ты на чьей стороне?
— Он сказал мне, почему забрал меч, и согласился не убивать Фейри ближе, чем в пяти кварталах от моего клуба. Это больше, чем делала ты.
— Почему ты согласился на это? Джейни ненавидит всех Фейри!
— Он знал, что ты побежишь ко мне и попросишь о помощи, чтобы вернуть меч.
— И ты на его стороне? Как смеет Джейни предсказывать мои шаги и предотвращать их, пока я была занята тем, что умирала, а затем удирала от преследовавшего меня маньяка-убийцы! Все случившееся было по его вине, и он это начал.
— Честно говоря, детка, мне предпочтительней, чтобы у тебя не было меча.
— Почему?
— Так ты не сможешь убивать моих покровителей. И теперь, возможно, начнешь учиться элементарной осторожности. Или, по крайней мере, узнаешь, как пишется это слово.
Я сверлю взглядом его макушку.
— Я прошу твоей помощи, босс. Ты говорил, что мне стоит лишь попросить, что ж — я прошу.
— А еще я сказал, как ты относишься ко мне, так и я буду относиться к тебе.
— И что я не так сделала?
— Мой ответ «нет».
— Ты, должно быть, разыгрываешь меня! — Я гипербыстро топаю ногой, надеясь, что удастся пробить его идиотский пол.
Он ничего не говорит. Просто продолжает работать над тем, над чем работал.
— Знаешь что, чувак? Если не поможешь мне вернуть меч, мы разбегаемся! Ты решаешь ледяную головоломку сам, — вру я, потому что не собираюсь бросать эту загадку. — Я не работаю на тебя. Ты не помогаешь мне, я не помогаю тебе.
— Джо. — Он даже не поднимает голову. Просто произносит ее имя.
— Меня не колышет, чпокаетесь вы или нет! Просто помоги мне вернуть меч! И не сговаривайся за моей спиной обо мне!
— Этого нет в договоре. Ты подписала контракт. Жизнь Джо — одна из многочисленных цен, которые тебе придется заплатить, если нарушишь его. Есть и другие последствия твоих действий. Тебе от меня не уйти, Дэни. Ни сегодня. Ни когда-либо. И не пытайся ставить условия. Сядь. — Он опять стоит, и снова я не заметила его движения. Он пинком отправляет кресло ко мне. — Сейчас же.
Иногда мне кажется, что всему миру известно что-то, чего не известно лишь мне одной. Словно они — соучастники некоего вселенского заговора, и стоит мне разгадать эту тайну, как совершаемые взрослыми и сбивающие меня с толку поступки, обретут кристальную ясность.
А иной раз мне кажется, что я знаю куда больше всех остальных, и в их действиях нет никакой логики, потому что они не знают того, что знаю я, от чего хромает их логика. В отличии от моей.
Я как-то высказалась об этом Мак, на что она ответила, что это не от того, что все остальные обладают неким знанием; я просто напросто еще не понимаю своих собственных чувств. Они внове, я впервые их ощущаю, и просто еще не освоилась. Она сказала, что я никогда не обращала внимания и не анализировала чувства других, поэтому, естественно, что все взрослые кажутся таинственными и странными.
На что я спросила: хочешь сказать, я их не понимаю, потому что не могу их проанализировать?
Она сказала: ты не можешь это просто признать потому, что подростковые годы — огромный-преогромный период долбаных перепадов настроения, незащищенности, замешательства и голодухи. Попытайся пережить его, не доводя себя до убийства.
В точку. Кроме той части, что касается незащищенности. Ладно — без моего меча можно прибавить и ее.
Только я сажусь, Риодан приказывает:
— Выметайся отсюда.
— У тебя раздвоение личности?
— Тебе надо в душ и переодеться.
— Не так уж я и воняю, — сердито бурчу я.
Он что-то пишет, потом переворачивает страницу той хрени и что-то читает.
— Чувак, куда я пойду? Я не могу никуда отправиться без своего меча. Мне не обогнать просеивание. У каждого Эльфа в твоем клубе есть основание желать моей смерти. Хочешь, чтобы я сдохла? Просто сделай это сам и покончи на этом.
Он нажимает кнопку на столе:
— Лор, зайди ко мне.
Лора принесло в ту же секунду, словно он был приклеен к обратной стороне двери.
— Проводи ребенка, чтобы смыть с нее эту херню и сбить вонь.
— Конечно, босс. — Он бросает на меня раздраженный взгляд.
Я отвечаю ему таким же.
Лор указывает через стеклянный пол:
— Видишь ту сисястую блондиночку? Я только собирался ее завалить.
— Во-первых, я слишком мала, чтобы слушать такие подробности про эту хрень, а во-вторых, что-то я не заметила, чтобы ты несся через весь клуб с намерением дать ей в жбан, так что не понимаю, каким образом ты собирался ее завалить?
За моей спиной послышался смешок Риодана.
— Ты испортила мне всю ночь, малыш.
— А ты мне. В этом вся соль знаменитого Честера.
ДВАДЦАТЬ
У меня есть душа, но я не солдат [55]
Я не Синсар Дабх, Кэт. Он провел всех вас. Чтобы спастись, вам потребуется моя помощь.
Каждую ночь, забирая меня в Царство Сновидений, Круус неустанно продолжал твердить одно и то же. Его ложь так блестяща и последовательна, что в нее почти хочется верить. Если моя эмпатия и работает с Фейри — предположение, которое мне еще не доводилось проверить воочию — от него я улавливаю такие противоречивые сигналы, что мой дар тут бессилен.
Теперь, бодрствуя после очередной ночи дьявольских наваждений, я прохожу через двойные с метр толщиной и тридцать высотой и непостижимым уму весом двери, но не удостаиваю их даже взгляда. Он прикован лишь к нему одному. Не удивительно, что нам так и не удалось закрыть эти двери. Скорее удивительно, что мы вообще смогли их когда-то открыть — крошечные смертные, лезущие под колеса колесницы богов.
Я прихожу в себя, оказываясь в положении, в котором недавно застали близняшек Миган — с сжатыми на светящихся прутьях клетки Крууса руками, и неотрывно смотрящими на застывшее изваяние глазами.
Он — Война. Противостояние. Жестокость. Все отвратительные деяния против человечества. Словно каждый случай на поле боя взяли и заключили в его образе в клетке, он — все это и гораздо большее. Сколько людей пало под смертоносными копытами этого коварного всадника апокалипсиса?
Почти половина населения мира по последним подсчетам.
Круус снес стены, разделявшие наши расы. Если бы не он, этого бы никогда не случилось. Он организовал всех участников, подтолкнул их где и когда надо, положил начало игре, затем пробежал по верхам в лице ангела мщения, агитируя там и вмешиваясь здесь, пока не развязалась Третья Мировая Война.
Мне не следовало находиться здесь с ним.
Однако я здесь.
Я говорила себе, что эта ложь во спасение, спускаясь под аббатство, углубляясь в наш подземный городок, проходя через вводящий в заблуждение лабиринт коридоров и склепов, и тупиков и покрытых пиктограммами туннелей. Убеждая себя, что просто иду проверить, что с клеткой все в порядке, и он по-прежнему находится в ней. Что увижу его и лишний раз удостоверюсь, он — всего лишь слабое подражание моим наваждениям; что посмотрю на него и посмеюсь над тем, что раб здесь он, точно также, как в его Царстве Сновидений его раба — я. Так или иначе, но именно это я сейчас и делаю, спускаясь все ниже под землю — убеждаюсь в своей, не его, свободе.