Раздавшийся только что вопль был не столь уж и душераздирающ, потому что в настоящее время Джейни никого еще не убивал. Но, пока смотрю, ему приволакивают Носорога к передней части склада у дока, и швыряют того перед ним на колени.
Джейни замахивается, рассекает мечом воздух и голова плавно отправляется в полет.
«Ага, щаз», хмыкаю я.
Только в его мечтах. Я предвижу, что пойдет не так еще до того, как это случится:
— Святые перепончатые лапки, он собирается нырнуть уточкой, — шепотом прогнозирую я.
Носорог уворачивается, в последнюю секунду пригнув голову, и мой меч врезается в один из его желтых бивней.
Я вздыхаю. Джейни, похоже, не думал, что их клычищи способны блокировать удары по голове? Ха, они используют их и для пронзания, но чаще конечно, чтобы защитить свои черепушки и шеи.
Носорог приходит в ярость. Визжа и хрюкая, он почти вырывается. Кто-то стреляет в него, потом ребятки Джейни гурьбой наваливаются на него, повалив обратно на пол.
Джейни выдергивает меч из бивня и, когда тот поддается, он спотыкается. Где-то раздается похрюкивающий гогот Невидимого.
Джейни восстанавливает равновесие, заносит руку и рубит снова.
Я вздрагиваю.
Джейни сильный. Но Невидимые сплошь сухожилия и хрящи, обладают странной костной структурой там, где вы меньше всего ожидаете на это наткнуться и рубить их головы не так просто, как кажется.
Теперь меч на половину перерубает толщенную шею Носорога из которой хлещет зеленая слизь. Визжа как свинья, он дергает своими короткими конечностями, а сотни заключенных в клетке начинают вопить.
Джейни дорубает голову монстра, и меня едва не выворачивает. Его люди тоже не выглядят особо счастливыми. Гам стоит оглушительный. Носороги испускают один непрерывный пронзительный визг, крошечные крылатые Феи (те, что заставят вас ухахатываться до смерти!) звенят от ярости и с боем пытаются пробить свои крошечные клетки из металлической сетки создавая яркие всполохи света, скользкие многоногие огромные Невидимые извиваются между своих разношерстных товарищей, издавая при этом звук, похожий на сваливание нескольких тонн гравия на металлические листы, которые потом выдергивают из-под этой груды. Тощие, как тростинки призраки мерцают для общей кучи, испуская пронзительный вой. Звук был столь мощный, что я чувствую вибрацию бетонного дока под своими ладонями.
Джейни, наконец, добивает того Носорога, затем обращается к одному из своих людей за полотенцем, чтобы оттереть слизь и кровь. Он оглядывается на клетки и его лицо мрачнеет. У меня вырывается язвительный смешок. Без сомнения, он по-новому оценил мой сверхскоростной сервис! Это тебе не прогулка по складу, переполненному приговоренными на убой монстрами с целью их всех перебить. Но каждый, кто попадет обратно на улицы, в конечном счете, убьет десятки, может сотни даже тысячи людей, за свое бессмертное существование. Чем они собственно и занимаются. Поэтому здесь стоит вопрос: мы или они.
Я проверяю свой сотовый, сверяясь с таймером обратного отсчета. У меня семь минут до того, как Танцор установит и подорвет заряды. Мне бы хватило и одного фейерверка, но Танцор настоял на нескольких взрывах, чтобы уж наверняка разделить людей Джейни и тем самым увеличить наши шансы на удачный исход.
Я гипнотизирую свой меч. Да, у меня на нем бзик. И да, я в курсах, что это так. Но мне чхать. Есть вещи куда страшнее повернутости на оружии. Как, к примеру, Джо на Риодане. Н-да. Насколько же это должно быть улетно?
Ребятки Джейни опустошили всю клетку кроме той, где содержаться смерть-от-смеха эльфята. И теперь принялись за сверкающих маленьких гарпий, бросив клетку из мелкой сетки на пол перед Джейни. Изящный прелестный эльф кричит и сотрясает своими крохотными кулачками, пока Джейн снова и снова рубит мечом. Сцена становится еще более жуткой, когда те парни, что в непосредственной близости от эльфа, включая и доброго дядю инспектора, начинают заливаться неконтролируемым хохотом, многие из них уже складываются пополам, пока и последний не оказывается мертв.
В клетках Невидимых стоит рев и вой.
Как и все ши-видящие, я чувствую Фейри своими костями, мозгом, в этом странном горячехолодном центре своих извилин, которого лишены обычные люди.
До падения стен, когда наш мир еще не был так наводнен Фейри, мое «паучье чутье» было кристально четким маяком, предупреждая меня, если кто-то из них слишком близко подберется ко мне еще задолго до того, как может стать угрозой. Но с тех пор как пали стены и их стало так много вокруг, моя Фейри-сигнализация верещит беспрерывно, 24 часа 7 дней в неделю. Как любая другая ши-видящая, желающая остаться в здравом уме, или просто элементарно подрыхнуть, я научилась ее отключать. Если не выяснишь, как приглушить звук, элементарно сойдешь с ума. Похоже на то, как если бы внутренний звонок верещал: «Шухер, Эльф совсем рядом». И это в купе со вспышкой чистейшей ярости и призывом мочить, мочить, мочить, делать это немедленно, даже если придется рвать их голыми руками на части. И ты не в силах подавить это. Зов слишком силен. Пожилые женщины в аббатстве сравнивают это с самой страшной и свирепой вспышкой кровожадности, гормональным всплеском чистейшей убийственной ярости. Не хочу дожить до того, как начну чувствовать эти приливы. Меня и без того уже доконал пуберантный период[57].
Прямо сейчас моя Фейри-сигнализация была полностью вырублена. И даже в таком абсолютно отключенном состоянии, я чувствую это: неподалеку очень могущественный Невидимый, слишком близко, чтобы оставаться спокойной.
Надо обладать по-настоящему чудовищной силой, чтобы пробиться через выстроенную вокруг меня преграду из тишины. Включив звук на самую минимальную громкость, я пытаюсь определить кто, что и где. С таким количеством на складе Невидимых на то, чтобы выделить вновь прибывшего, уходит несколько секунд.
Вот он!
Я раскрываю свое сознание, присматриваясь к нему.
Древний. Смертоносный.
Секс. Голод. Агония. Ярость. Секс. Голод. Агония. Голод.
Я все чувствую, но не вижу.
Короткие волоски крошечными иглами встают на моем загривке.
Вдруг в мрачном, сыром предрассветном сумраке двинулась какая-то тень, оно там, на другой стороне дока, с едва угадывающимися волосами и глазами. Мы находимся прямо напротив друг друга, разделенные едва ли десятью метрами бетона между собой.
На этот раз, это не Кристиан. Это один из чистокровных Принцев Невидимых. Опять же, после обнаружения мной фаршированной между его постелью и стеной мертвой голой женщины, я не уверена, что между ними существует большая разница.
Я застыла, как та мертвая тетка Кристиана.
Он не смотрит в мою сторону. Он наблюдает за Джейни. И, кажется, даже не подозревает о моем присутствии. Я решаю убраться из его поля зрения, крадучись опуститься вниз, и свернувшись калачиком, изо всех сил сконцентрироваться, в попытке избавиться от тех эротических сцен на внутренней стенке своего черепа, которые вижу сейчас.
Голод. Жажда. Секс.
Но не могу даже шелохнуться, потому что не в состоянии оторвать от него глаз. Я слишком опасна, чтобы попасться в руки принцу, превратиться в При-йю, и стать подконтрольной. Вот такой аргумент я должна была предъявить Риодану! Без моего меча принцы могут меня захватить, превратить в одну из их безмозглых, помешанных-на-сексе рабынь и использовать как оружие против него. Бьюсь об заклад, он бы послушал, если бы я предъявила такой аргумент, но была так зла, что как-то не подумала даже об этом.
Наконец оторвав от него взгляд, я просматриваю край дока, но вижу только одного принца. А где группа поддержки? Совершенно неподвижно держу голову, кошусь только глазами, поглядывая на таймер. У меня в запасе около четырех минут, прежде чем сдетонирует первый заряд.
Как он так быстро меня нашел? Ну, пока не нашел, но видимо знал, где искать. Мы что, упустили какого-то Носорога, даже не подозревая того, и он доложил о месте моей дислокации?