Мы проходим мраморные полы лимонного цвета в солнечном крыле с высокими окнами, сквозь рамы которых сияют летние дни, затем полы из розового кварца, которые отражают солнечный закат с пурпурными бликами. Идем дальше, мимо бронзовых плит, что ведут через комнаты, где нет окон, только огромные, по-королевски величественные, кресла кушетки и кровати. Так же там еще есть камины, высотой с небольшой дом, и потолками выше шпилей на соборах.
— Насколько велико это место?
— Некоторые считают, что оно простирается в вечности: Король создал дом, который постоянно разрастается сам по себе.
— Как же ты здесь хоть что-то найдешь?
— Ах, вот в этом-то и загвоздка, девушка. Это не так просто. Все движется. Все эти декорации Король создал вовсе не для помощи в поисках. Чтобы лучше защитить опасные записи в своих дневниках, он создал во дворце несколько библиотек. Бэрронс думает, что ему удалось найти истинное хранилище. Он ошибается. Я видел книги, которые он притащил отсюда. Они из Королевского Зеленого Кабинета.
— Откуда ты знаешь, где настоящая библиотека?
Он колеблется.
— Что-то в этом месте взывает ко мне, — наконец, отвечает он. — В то время, пока я прибывал в ловушке в королевских покоях, я почувствовал, как что-то тянет меня из дворца за его пределами. Воспоминания в его покоях были столь сильны, что границы между реальностью и иллюзиями временами стирались. Иногда я слышал шепот, когда засыпал, и пока спал — я был Королем, бродил по своим залам. Я знал, где что находилось, как если бы я был создателем этого места. Я даже понимал, как все изменялось. Кое-какие воспоминания были верны. Другие — не столь надежны. Но я знаю, что после малинового зала, есть бронзовый коридор, пройдя по которому попадаешь в музыкальный зал с тысячами играющих самих по себе инструментов, когда повернешь ключ в дверях — будто гигантская музыкальная шкатулка. Я знаю, что есть огромное пространство в кобальтовом крыле, где нет гравитации, и вокруг разноцветными огнями сияют звезды; туда иногда он брал свою Возлюбленную и создавал вселенные в пустоте ради собственного развлечения. И я знаю, он опасался, что другие Фейри могли найти дневники, в которых он продолжал делать заметки о своих экспериментах, поэтому и забрал их в Белый Дворец. Он говорил, что спрятал рецепт каждого Невидимого, которого он когда-либо создал, и для множества других, еще нерожденных, и что высек предупреждение над входом, когда уходил. И если увижу эту надпись, то узнаю, что там — библиотека.
— И что там написано?
Он останавливается:
— Сама посмотри, девушка.
И я смотрю, поднимая взгляд все выше и выше. Мы стоим перед дверями, подобными тем в нашем аббатстве, за которыми находится заключенный в ловушку Круус. Символы неведомого языка пылают жутким иссиня-черным огнем; они высечены в камне по периметру дверей, а самые крупные из них прямо над аркой.
— Я не могу это прочесть. Они не на английском.
Кристиан перемещается из стороны в сторону арки, нажимая на разные символы, и через мгновение дверь бесшумно распахивается.
— Здесь говориться: «Прочти их и возрыдай». Пойдем, милая. Мы нашли иголку в стоге сена.
Королевская библиотека была самым шизанутым местом из всех, когда-либо виденных мною.
Кристиан исчезает в ту же секунду, когда мы входим в двери. Я стою в проходе, ловя ртом мух. Кажется, что это пространство бесконечно между неровных, идущих зигзагами книжных полок, уменьшающихся в дали до черной точки примерно в миле отсюда. В восхищении я делаю шаг внутрь.
Несмотря на гигантские двери, проход между стеллажами такой ширины, что, расставив руки в стороны, кончиками пальцев можно достать до корешков книг с обеих сторон. В один ряд с полками и стеллажами — встроенные рабочие столы, которые опускаются на невидимых стержнях и завалены бесчисленными книгами, бутылями и всякой непонятной ерундой, а каждая горизонтальная поверхность находится под перекошенными, абсурдными углами, бросая вызов физике. Вещи на этих полках просто не могут с них не свалиться. В некоторых местах книжные шкафы накреняются так низко надо мной, что, казалось бы, книги должны попадать мне на бошку. Стены взлетают до потолка за пределы моего поля зрения. Впечатление такое, словно я нахожусь на дне зазубренной книжной пропасти, и вокруг их миллионы, всех цветов, форм и размеров.
Проход между полками то расширяется до шести метров, то сужается так, что мне едва удается протиснуться боком. Шагая по этому крезанутому месту, я жую одну шоколадку за другой.
Книжные полки уходят в стороны перпендикулярно главному проходу, и отсюда кажется, что между ними остается не более двух-трех сантиметров.
— С таких полок никто не сможет даже взять книгу! — возмущаюсь я. — Как же мы сможем найти нужную?
— Любой Фейри может. — Его голос плывет откуда-то сверху надо мной. Видать, он просеивается вверх-вниз с полки на полку.
Я прохожу через низкий проем — верхняя, нависающая прямо над головой часть которого является перевернутой полкой с книгами. Им должно бы свалиться на мою черепушку, когда я прохожу под ними. Сверху бронзовая табличка, предположительно на ней написано наименование секции, но не могу прочесть ни слова на этом языке. Я тянусь и выдергиваю один из томов с полки. Приходится тащить его с усилием, словно книга присобачена на клею или в чем-то похожем, и она отрывается с влажным чавканьем; обложка бледно-зеленая, мягкая и мшистая, а сама книга пахнет как лес после весеннего дождя. Я открываю ее и понимаю, что было бессмысленно приходить мне сюда. Я не могу прочитать ни словечка. Это все на каком-то неизвестном мне языке, и я понятия не имею, что это за язык. Не думаю, что даже Джо могла бы перевести эти карявки.
Я только собралась закрыть книгу, как оживает предложение в верхней части страницы и словно сороконожка начинает бегать по странице. Я хихикаю, пока оно не останавливается на краю страницы, словно распсиховавшись из-за чего-то, бросается, оттолкнувшись от книги в могучем прыжке, и начинает ползти по моей руке. Я отдергиваю назад свою руку, чтобы его стряхнуть, но оно упирается заостренными буквами и держится. Схватив зловредную фразу с другого конца, выдергиваю ее из своей кожи, словно пиявку, шлепаю обратно на страницу и с силой захлопываю книгу. Часть этой дряни свисает с боку, волнообразно рыпаясь в мою сторону с таким видом, несомненно, выражающим самые враждебные намерения. Я ставлю книгу место на раскачивающуюся полку над моей головой, рассчитывая в первую очередь на то, что разозленное предложение приклеиться к странице, и этот клей — или что там на полке — достаточно крепкий, чтобы его удержать. Разозленное и слегка прибитое предложение, гоняющееся за мной по пятам — именно то, чего мне так сейчас не хватало.
Я открываю следующую, держа ее куда осторожнее. Происходит то же самое, только на этот раз стоило мне ее открыть, как со страницы прыгает уже целый абзац, повиснув у меня на животе. Я дубашу его, но слова липучие, как паутина, и все, что мне удается — это размазать их по своей футболке. Затем они все по отдельности расползаются в разные стороны, и я трачу еще несколько минут, пытаясь поймать их всех и затолкать обратно в книгу, но всякий раз, когда я открываю ее, оттуда выскакивает что-то еще.
— Дэни, ты там случаем не с книгами Бура-Бура развлекаешься? — откуда-то издалека доносится голос Кристиана. — А то ты что-то подозрительно притихла.
— Че еще за бура-бура такие?
— Это те, где слова выползают со страниц. Они названы так в честь своего родного мира. Там все устроено не так, как должно. — Он издает звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Тебе стоит быть осторожней — они жалят, как огненные муравьи, стоит их задеть.