— И в итоге, ты пошел и проверил колледж? — подбадриваю я.
— Ага, я сунулся в их лабораторию оптического анализа. Это местечко — просто мечта. Я хотел выяснить, что происходит с замороженной материей на молекулярном уровне. Почему эти вещи такие холодные. И кажутся неправильными.
Думаю, теорию с огнем можно сразу отбросить. В пяти сценах из моего мысленного списка его не было. Я прокручиваю свои воспоминания, желая откопать файл, где сохранила восстановленные изображения сцен, и бросаю их на воображаемый экран внутри своей черепушки. Пока слушаю Танцора, параллельно шныряю по ним взад и вперед, разбиваю на фрагменты, анализирую.
— И что же ты обнаружил?
— Тринити был почти нетронут. Кажется, люди не тащат вещи, которые не удовлетворяют их первостепенным потребностям. Я запер все, что отобрал для себя перед тем, как уйти. У них были сверхкороткие фемтосекундные лазерные системы[97]! Набор — просто конфетка. Почти все, что я когда-либо мечтал в свою коллекцию игрушек. Чувиха, у них Фурье-спектрометр[98] соединен с инфракрасным микроскопом «Николет Континиум»[99]!
— Чувак, — выдыхаю я одобрительно, хотя понятия не имею, что он только что там сказал. Я опять рассматриваю сцену перед собой; интересно, эти люди, как и многие другие до них, видели, как оно приближалось? Должно быть, да. Подо льдом рты открыты, лица искажены. Они кричали в конце. Беззвучно, но все же кричали.
— Имея достаточное количество работающих генераторов, я могу выполнить любой вид спектроскопического анализа, — счастливо говорит Танцор.
— Что еще за хрень такая, «спектроскопия»? — интересуется Кристиан.
— Изучение взаимодействия вещества и испускаемой им энергии, — поясняет Танцор. — Я хотел возбудить молекулы, чтобы их изучить.
— Как… возбуждающе, — комментирует Риодан.
— Предпочитаю возбуждать женщин, — замечает Кристиан.
— Я возбуждена просто аж по самое не могу, — рявкаю я. — Кончайте подкалывать Танцора. Он на порядки круче вас шарит во всем. И стопудово сможет придумать, как возбудить ваши молекулы и закоротить их насовсем.
— Возбуждение, — продолжает Танцор, — может быть достигнуто различными способами. Я особенно интересовался температурой и скоростью, касательно кинетической энергии детрита[100] в наших пакетах с образцами. Думаю, основное состояние атомов может что и подскажет.
Ну как не обожать чувака, который то и дело сыплет заумным словечками типа «кинетическая» и «детрит».
— Что такое кинетическая энергия? — встревает Джо.
— Все постоянно вибрирует, колеблется. Ничто не стоит неподвижно. Атомы и ионы постоянно отклоняются от положения равновесия, — объясняет Танцор. — Кинетическая энергия и есть та энергия, которую высвобождает объект благодаря своему движению.
— Звук — один из видов кинетической энергии, — говорю я. Я часто задавалась вопросом о свойствах моей способности двигаться стоп-кадром, почему я могу использовать энергию так, как могу, откуда я ее получаю, каким образом мое тело ее выделяет, если другие так не способны. Я очарована различными видами энергии, тем, что они могут делать, тем, как все вокруг нас постоянно находится в движении даже на совершенно незаметном уровне. — Когда бренчат на гитаре, молекулы сдвигаются и вибрируют на той частоте, какая им задается. Их кинетическая энергия создает звук.
— Точно, — говорит Танцор. — Другой пример кинетической энергии — когда вы взмахиваете кнутом в какой-то определенный отрезок движения, получается щелкающий звук, и это происходит потому, что часть кнута движется быстрее скорости звука, что создает небольшой звуковой удар.
— Не знала. — Теперь я завидую кнуту. Скорость звука — более семисот миль в час! Я не способна создавать звуковые удары. Хочу кнут! Мне нравится идея ходить и повсюду им щелкать. Поверить не могу, что он никогда раньше не говорил мне об этом.
— Ближе к делу, — прерывает нас Риодан.
— Это все — по делу, — возражаю я. — Танцор не тратит своего времени понапрасну.
— Зато тратит мое.
Что-то гложет меня на краю сознания. Но становится немного легче от понимания того, что эти люди умерли быстро и безболезненно, потому что по простым расчетам наиболее вероятной траектории движения Короля Морозного Инея с того места, откуда я видела, как он исчезает, я поняла, что была не права в моем первом предположении. Нет, никто из этих людей не видел, как оно приближалось. Никто из них не повернулся в направлении, откуда он появился. Они умерли мгновенно, даже не осознавая, что их убили. Я с облегчением вздыхаю. В отличие от меня, большинство людей, похоже, не хотят пережить свою смерть в замедленном режиме. Мама всегда говорила, что надеется умереть во сне, легко и без боли. Ей это не удалось.
— Не поверишь, что мне удалось выяснить, — продолжает Танцор. — Я смотрел прямо на результаты и по-прежнему отказывался это принимать. Я сотню раз проверял и перепроверял, подвергал образцы испытаниям, тестировал различные объекты. Даже вернулся и захватил больше пакетов и проверил их все, один за другим. Результаты оставались такими же, снова и снова. Тебе известно, что такое абсолютный ноль, верно, Мега?
— Типа та фигня, где я сейчас стою? — отвечаю, но не подразумеваю этого, потому что если это было бы так, я бы здесь не стояла. Я была бы мертва. Нахмурившись, я изучаю сцену, пытаясь понять что-то еще. Если они не видели, что происходит, то почему кричали? Они чувствовали ту же удушающую панику, которую почувствовала я в Дублинском Замке, сразу перед тем, как появилось оно?
— Разве абсолютный ноль не является теоретической величиной? — спрашивает Кристиан.
— Технически — да, поскольку невозможно полностью уничтожить энергию. Энергия состояния покоя продолжает существовать, хотя лазерное охлаждение смогло создать температуры ниже, чем биллионная часть одного Кельвина.
— Повторяю — к чему ты ведешь? — нажимает Риодан. — Хочешь сказать, что эти места были охлаждены до абсолютного нуля?
— Нет. Единственная причина, по которой я затронул эту тему — это чтобы продемонстрировать связь между экстремальным охлаждением и молекулярной активностью, и факт, что даже при самых низких температурах у всех объектах по-прежнему сохраняется энергия какого-либо типа.
— И? — подталкивает Джо.
— На молекулярном уровне, оставленные Ледяным Королем фрагменты не имеют энергии вообще. Ни капельки.
— Это невозможно! — восклицаю я.
— Знаю. Я проводил тесты снова и снова. Проверял многочисленные образцы с каждого места. Я поехал в Дублинский Замок, накопал кусочки обледенелых Невидимых и проверил их тоже, — говорит он. — Они химически инертны, Мега. Без энергии. Без колебаний. Ничего. Они обездвижены. Мертвее мертвых. Тестируемые мной образцы вообще не могут существовать, и все же я держал их своими собственными руками! Пора переписывать всю физику, что мне известна. Мы стоим на пороге открытия нового мира.
— То есть хочешь сказать, что его притягивает энергия, и оно ей питается? Заправляясь как топливом, чтобы передвигаться по измерениям? — предполагает Джо.
Танцор качает головой:
— Не думаю, что все так просто. Большинство замороженных им сцен не имеют внушительного запаса энергии. Если бы это было из-за энергии, то существует бесконечное число более богатых на «топливо» мест. Я предполагаю, что отсутствие исчезнувшей после заморозки энергии, является вторичным и, возможно, совершенно непредвиденным последствием того, что он делает, не имеющим прямого отношения к его основной цели.
Мои чувства ши-видящей в Дублинском Замке выдали точно такое же ощущение — что у него нет злых намерений, и разрушает он не специально. Я почувствовала, что он невероятно умен и охотится за чем-то конкретным.
— Какова его главная цель? — спрашивает Риодан.
Танцор пожимает плечами:
— Если б я знал. Пока я не смог в этом разобраться. Но это пока. Я работаю над этим.
— Ну, и что же нам делать? — спрашивает Джо, оглядываясь по сторонам. — Должно же быть хоть что-то!