Я пробегаю взглядом по скамьям и снимаю свои барьеры так, что могу почувствовать состояние их сердец. Я заглушала их эмоции последние месяцы, потому что они ощущали такие злость, печаль и страх, что я не могла сдерживать это ежедневное половодье чувств.
Тревога обрушивается на меня. Стыд крадет мое дыхание. Трясущимися пальцами я нажимаю на ямку на горле так, чтобы выпустить что-то застрявшее там и мешающее мне дышать.
Впервые более, чем за месяц, я могу видеть ясно.
Если я единственная, кто видит Крууса, то должна быть смещена.
Если же я таковой не являюсь, и другие тоже видят его, а я так долго хранила молчание — меня следует судить.
Ибо разве неизвестно, что такое война?
Он разделяет. Режет по живому, делая врагами даже братьев и сестер, родителей и сыновей. Война разделила меня и мою семью с рождения. Быть может, он действительно уделял мне внимание не просто так.
Насколько хорошо он провел разделение?
У кузена Шона, Роки, были золотые часы с бриллиантами с выгравированным на них кредо. Несмотря на отсутствие образования, родословную и богатство, он поклялся приложить все усилия, чтобы выбиться в люди, избавиться от клейма.
Молчание — это конечный результат разделения.
Разве я игрушка в его руках?
Он стоит, самодовольно взирая на меня, уверенный в нашем сообщничестве. Как приятно должно быть ему, когда каждое утро я остаюсь изолированным айсбергом в этой зиме, почти покорившей наш мир!
Я обращаюсь за помощью к женщинам:
— Кто из вас видит стоящего в проходе Крууса?
***
Риодан созывает собрание в одной из комнат второго уровня. В клубе никогда еще не было такой тишины. Люди сидят поодиночке, не разговаривая. Свет приглушен, музыка выключена. Я не чувствую ногами и малейшей вибрации. Потолок и пол излучают мягкое сияние. У него какие-то подсвеченные трубы за молдингом. Я всегда предполагала, что тут есть гигантские генераторы, просто не могу чувствовать их вибрацию из-за вечно долбящей, несмолкающей музыки. А если нет генераторов, то как поддерживается освещение?
— Чувак, я думала, ты все вырубил.
— Все.
— А почему тогда лампы все еще горят?
— Основная часть Честера работает на геотермальной энергетике[114].
Я бью себя ладонью по лбу. «Конечно. У него же все лучшие игрушки. Чего ему стоит прокопать путь к центру Земли и укротить силу планеты? Чувак, типа, живет вечно!»
Ко мне, Джо, Танцору и Кристиану присоединяются еще шестеро риодановских чуваков. Каждый раз, когда входящий в комнату оказывается не Иерихон Бэрронс, я вздыхаю с облегчением. Но рано или поздно тот день все равно настанет. Это неизбежно. И в этот день он, вероятно, будет с Мак на его стороне. Черт, клево. Большую часть своей жизни я прожила под угрозой «того дня» по той или иной причине. Супергерой, как-никак.
Троих своих мэнов Риодан посылает в клуб поддерживать порядок и еще троих в ледяной день, отслеживать любой шум и отключать его. Джо смягчает его приказы:
— И приведите всех людей, которых найдете, в Честер — так мы сможем спасти их.
Я тайком наблюдаю за ним, когда она добавляет к его командам, свою, словно имеет на это права. Будто она его подружка, и они — команда, задавшаяся целью вместе спасти мир или что-то типа того. Посмотрим, повинуются ли ей его ребятки. Если вернутся с группой выжившего сброда, я капитально выпаду в осадок. По его лицу не удается ничего прочитать. Это, выглядит так, словно он полностью закрыл его от меня.
Он отказывается дать мне запустить пресс и выпустить Дэни Дейли. Я настаиваю, но Джо ставит точку: в любом случае никто не рискнет, если в этом нет крайней необходимости, так что время, затрачиваемое на печать и размещение, было бы лучше потратить на что-то более насущное, например — разработку плана. Когда она превратилась в мисс Голос Благоразумия? О, и в Гламурную Тетку! Когда она выскальзывает из пальто и разматывает шарф, ее титяндры не блестящие, зато точняк в лифоне пуш-ап!
— Звук — как Сларпи? Дэни, что это значит? — спрашивает Джо.
— Его притягивает музыка, — объясняю я. — Сначала я подумала, что его привлекает пение, но это не так. Это всего лишь компонент музыки, вторично. Звуковые волны. Частоты. Кто знает — может быть, одна-единственная нота. И звук не обязательно должен быть произведен человеком. Он может исходить из магнитофонов, музыкальных инструментов, церковных колоколов, из радиоприемника в машине, это могут быть даже вопли Невидимых, имеющие достаточно высокую частоту, чтобы лопнул бокал.
— Как в Дублинском Замке, в ночь, когда были заморожены клетки, — говорит Кристиан. Он ведет себя спокойно, но я чувствую, чего ему это стоит. Он едва сдерживается.
— Точно. Или ему нравятся хрустальные трели.
— Как в фитнес-центре, — кивает Риодан.
— Ага. Или — когда дринькают на стиральной доске, колотят в кастрюлю и поют.
— Как люди, устроившие стирку, — подтверждает Танцор.
— А странная конструкция из проволоки вокруг головы того чувака была не медицинским приспособлением для травмированной шеи. Это был держатель для губной гармошки, — допетриваю я. — Этому маленькому примитивному семейному ансамблю удалось устроить такой шум, который привлек Короля Морозного Инея.
— Ансамбль в моем подклубе, видимо, сделал то же самое.
— А почему тогда весь клуб не во льду? — спрашивает Кристиан.
— Думаю, он реагирует на определенный звук. Точно так же как я предпочитаю каше «Чекс» «Лайф»[115]. В них обоих есть маленькие квадратные хрустящие вкусняшки, но моим вкусовым рецепторам они ни фига не кажутся одинаковыми. Кстати, на твоем складе наверняка было подключено и работало все звуковое оборудование. В церкви, где я едва не скопытилась, они пели и играли на органе. Во всех подпольных пабах играли музыкальные группы или стереосистемы.
— У Хранителей народ тоже пел и играл на органе, — добавляет Танцор.
— Так как же нам выяснить, какой звук ему нравится? — спрашивает Джо. — Все сцены взорвались, не так ли?
— Не думаю, что они нам понадобиться, — говорит Танцор. — Все, что нам нужно — это установить где-нибудь аппаратуру, которая будет создавать огромное разнообразие звуков. И ждать, когда он появится.
— Отличная идея, малыш, — произносит Кристиан. — Тогда мы все к чертям заледенеем.
— Не обязательно, — возражает Риодан.
— О чем ты? Ты что-то задумал? — Щенячье выражение на лице Джо говорит о том, что она считает Риодана самым умным парнем в своей жизни. Нифига подобного! Танцор — самый умный человек, которого она когда-либо встречала, а на втором месте — я.
Когда он это сказал, я просто затрясла головой и сказала:
— Это не сработает.
— На самом деле, Мега, — подает голос Танцор, — может сработать.
— К чертям собачьим это сработает. Он слишком много на себя берет.
— Думаю, что стоит попробовать, — настаивает Танцор.
— Ты становишься на его защиту? — возмущаюсь я.
— Только с этой идеей, Мега.
— Уверен, что сможете это провернуть? — спрашиваю у Риодана. — Ты хоть представляешь, насколько все может пойти не так?
Риодан бросает на меня многозначительный взгляд.
Джо белеет.
— Вы с ума посходили. Вы собираетесь выпустить одно чудовище, чтобы поймать другого.
— Мир превращается в лед, — отвечает Риодан Джо. — Если так будет продолжаться и дальше, то Король Морозного Инея завершит разрушение мира, начатое Круусом. Иногда следует немедля заткнуть пробоину, чтобы предотвратить течь, и уже позже беспокоиться о починке судна. Если выбирать из того — быть потопленным сегодня или завтра — я выбираю завтра.
Наши с ним мысли часто сходятся. Но я никогда ему не скажу об этом.
Обращаясь ко мне, он говорит:
— Вы с пацаном получите все, что нужно. Я хочу, чтобы все было готово к вечеру.