И когда слышу приближающийся к аббатству рев двигателей, мне становится страшно за безопасность моих девушек, поэтому приказываю им уйти в столовую, в то время, как сама караулю у двери. Трое входящих в Хевен, внутренний круг Ровены, отказываются уходить, и еще трое выступают вперед, чтобы присоединиться к ним, во главе с пожилой Наной, чьи мудрые глаза обрамлены тонкой сеточкой морщин. Она вселяет в меня мужество. Я начинаю понимать смысл выбора внутреннего круга.
Семеро из нас укутываются в пальто, шарфы и варежки и выходят на снег. Лавандовые сгустки света в сумерках вызывают сюрреалистические сказочные ощущения. Мы наблюдаем, как грузовики с огромными ковшами расчищают проезд к нашей подъездной аллее для четырех джипов и двух автобусов.
Когда Риодан выходит из одного джипа со стороны водителя, на кратчайший момент потрясения я думаю: «какая счастливая случайность, я могу попросить его отбуксировать подальше МФП!»
Но здравый рассудок побеждает и в сердце вкрадывается холод.
Да, я сама собиралась с ним встретиться. Но для этого мужчины заявиться сюда средь ночи, используя технику, чтобы расчистить дорогу сквозь горы снега и добраться до нашего дома означает, что у нас есть что-то чего он хочет.
Скверно.
Сощурив глаза, я считываю его. Отсутствие раздвоенных копыт, хвоста и рогов не скрывает дьявола у моего порога. Он уверено скользит по снегу на длинных сильных ногах. Риодан красивый мужчина, но, в отличие от моего Шона, создается впечатление звериной грации, а отнюдь не человеческой. Вкупе, конечно, с тем фактом, что его в действительности не существует! Никого нет там, где он идет. Я не чувствую ничего. Это шокирует. Поражает своей полной противоположностью ощущения. Не хочется признаваться, но это такое облегчение. Я ничего не чувствую от него. Никогда рядом со мной не было никого, от кого ощущалось бы такое блаженное эмоциональное молчание.
Он берет меня за руки в знак приветствия и наклоняется, чтобы поцеловать в щеку. Я поворачиваю лицо, прижимаюсь губами к его уху и тихо выдыхаю:
— Ты не получишь это. Неважно что, ты это не заберешь. Мой ответ — нет.
Его дыхание касается моего уха:
— Я пришел за тем, от чего бы ты хотела избавиться.
Интересно, он всегда говорит в той манере, в которой только что говорил. Дьявол — мастер подражания. Так он входит в доверие: прикидывается другом.
— И снова — нет. — Думаю, у нас есть о чем торговаться. Может, я и дам ему то, что он хочет за перемещение МФП. Но для начала будет вернее — отказать.
Он скользит ладонями вверх по моим рукам до локтей, притягивая меня ближе:
— Мы могли бы совершить обмен.
Он что — читает мои мысли или выражение лица столь красноречиво?
— Отдай мне моего Шона, — шепчу я. Щетина на его лице царапает мою кожу.
— Твой драгоценный Шон был свободен и волен уйти еще недели назад, — бормочет он прямо мне в ухо.
Я скрываю едва заметное резкое движение и проглатываю крик протеста. Не знаю, говорит ли он правду. Если то, что он сказал — ложь, то это — горькая и оскорбительная ложь.
— Это не ложь. — Он отпускает мои руки и отступает назад. Там, где он касался меня, становится холоднее.
Я вижу Дэни, выходящую из одного из автобусов. Без нее в моем израненном сердце зияла трещина, и я вдруг оживляюсь. Огненные волосы ореолом света обрамляют сияющее, нежное, вечно разбитое личико. Ее приветственная улыбка заразительна. Как я могла ее потерять!
Я распахиваю объятия, зная, что она никогда в них не упадет, как бы мне того ни хотелось. Зная, что любое украденное у этого дитя объятие именно таким и будет — украденным. Под ее внешней стойкостью и выносливостью внутри сияет чистое золото. Она наполнена светом, как никто, с кем мне приходилось раньше сталкиваться. Это делает меня одновременно и жестче и нежнее по отношению к ней. Хотя она грубит, ругается и раздражает, как любой подросток, в ней нет ни унции злой воли — а у нее имеются причины, чтобы чувствовать именно это. На самом деле, причин достаточно, чтобы заполнить книгу, но она излучает только радость и счастье оставаться живой. Я осознаю, что Риодан внимательно всматривается в меня, пока я всматриваюсь в нее. И снова задаюсь вопросом: «если он может прочесть мои мысли, то насколько ясно?»
— Зачем вы явились? — требовательно спрашиваю я.
Дэни оттормаживается на льду, останавливаясь прямо передо мной и выпаливает, не успев перевести дух:
— Хэй, Кэт, что новенького? Давно не виделись, да? Здесь все путем? У тебя достаточно хавчика и всего прочего? Извини, что не забегала узнать, как у вас тут дела, но я, малость, зависла в Фейри. Чувиха! Ты никогда не поверишь во все те вещи, которые там творились! Бр-р-р, холодно здесь! Да, и мы думаем, что знаем, как остановить Невидимого, отвечающего за превращение нашего мира в арктическую сосульку! Эй, я задубела, разрешишь нам войти?
***
Мы снова в общей гостиной, наблюдаем из окна, как самый невероятный союз из всех, что я когда-либо видела, трудится вместе ради победы над собирающимся нас уничтожить общим врагом.
Не могу понять, каким образом это возможно. Они ошибаются. Это не сработает. Это слишком опасно.
Пятеро, так же несуществующих мужчин, сильный и очень могущественный, сексуально-одержимый, считающий себя возлюбленным Дэни, Темный Принц, чрезвычайно сияющая и счастливая Джо, и молодой, красивый паренек в очках, для которого Дэни — как солнце, луна и звезды, напоминающий мне моего Шона, но таящий такие секреты, настолько темные и глубокие, что даже мой дар не может пробиться до них, трудятся вместе, разгружая оборудование из автобусов и перенося его через сугробы и лед в обозначенное место.
В то время пока Дэни посвящает меня в свой план ловушки из МФП для Короля Морозного Инея, Риодан молчит, и не без оснований. Он знает наперед каждое мое возражение, и у него нет никаких веских опровержений ни на одно из них. В конце концов, когда я должна была или согласиться или отказать — и я, несомненно, отказала бы им — он сообщает мне, что если я не стану сотрудничать, он уничтожит аббатство и в любом случае продолжит осуществлять свой план.
— Ты уничтожишь его в любом случае, — говорю я.
— Да ничего мы не уничтожим. Все сработает, Кэт! — восклицает Дэни.
— Ты не можешь этого знать. Ты даже не знаешь, можно ли вообще уничтожить Короля Морозного Инея.
Взгляд Риодана выражает то же сомнение в шансах на успех, которое я выразила на словах. Но он просто говорит:
— Как ты думаешь, насколько хватит ваших запасов, чтобы выжить, если этот снегопад так и не прекратится.
У него самая отвратительная привычка ставить вопросы без вопросительных знаков.
Они планируют выпустить монстра из клетки.
Я отвечаю:
— Предположим, что это сработает, и Король Морозного Инея будет свержен, как вы планируете снова привязать МФП?
Даже Дэни хватило благоразумия потупить взгляд.
Я не могу прочесть Риодана. И вряд ли смогу хоть когда-нибудь. Но зато могу прочесть всех остальных.
В глубине души они не верят, что это сработает.
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Хрустальный мир с зимними цветами
Превращает мой день в застывшие часы [117]
Я никогда не была на концерте хэви-металл, хотя и видела несколько по ТВ. Вот Танцор на каких только шоу не успел побывать. Выросший в клетке находится в невыгодном положении. К тому времени, когда я освободилась, накопилось столько всего, чего бы мне хотелось сделать, что до всего просто не дошли руки. На сегодняшний день все хорошие группы мертвы, и этим вечером, вероятно, самый похожий на концерт случай из всех, которые у меня были. И мерцающие в небе фиолетовые всполохи идеально вписались для рок-концерта, как собственное лазерное шоу! Я видела кое-какие по телику, и они были сверхкруты.
Это же шизануться можно, сколько кабелей, микрофонов и прочего барахла притаранили мы с Танцором. Видать, чутка, увлеклись. Но музыкальный магазин, что мы обчистили, был нетронут и ломился от оборудования: даже окна были целехонькими как и кассовый аппарат. Думаю, во время войны никто не думает: «Вот подфартило-то, пойду-ка я натырю стерео». В конце концов, мы под завязку набили оба автобуса, полагая — чем громче, тем лучше.