В оковах неизведанного страха
Все произошло слишком быстро. Как мог я упустить из виду приближение людей? Приближение этих шумных созданий? Когда им нужно, они могут быть опаснее любого. Мне удавалось оторваться от разных хищников природы, но люди… они опаснее любого создания природы. Совершенные хищники: разумные, опасные. Они красивы. Совершенны. Ничего лишнего. Природа не поскупилась, создавая людей. В отличие от нас, жалкое подобие людей. С похожими на них чертами: лицом, ногами, телом. Отличаемся же мы от них тем, что руки наши — крылья, как и большая часть тела, покрытая перьями. Ошибка природы? Так, по крайней мере, они и считают. Жестокость. Еще одна черта присущая людям и отличающая наши виды. Моя ошибка была в том, что я был слишком поглощен Ее обществом, как и она моим, полагаю. Моя ошибка, которая стоила ей жизни. Моя ошибка, которая стоила мне свободы. И это будет преследовать меня всю жизнь. Ошибка, из-за которой я теперь сижу со сломанным крылом и цепями, окутывающими мои ноги, болью врезаясь в лодыжки и лишающие меня способности летать. Столько глаз. Я никогда не ощущал на себе столько взглядов сразу. Взгляды наполненные любопытством, страхом и отвращением. Страхом. Страхом перед чем? Мы последние на этой земле, кого им стоит бояться. Если на то пошло, в цепях и перед взором десятков из них сижу сейчас именно я. Они ведут беседу между собой, шепчась и, то и дело, озираясь в мою сторону, словно не в силах насытиться моим жалким видом. Видом разбитого существа. Разбитого перед его предстоящей судьбой. Некоторые выкрикивают что-то в мою сторону, недовольные, по видимому, отсутствием моего участия в диалоге. А что я могу? Для меня их речь так же неясна, как стук дятла или шум ветра. Но их речь, в отличие от вышесказанных, наполнены каким-то неясным для меня смыслом, а также ядом и яростью, словно бы это я их лишил чего-то, не они. Моя вина. Это моя вина, что их жизни в этот момент перевернулись, как и моя.
Я смотрю на них. Какие же они все-таки чудные, эти люди. От них, даже самых слабых из них, ощущается волна уверенности. Уверенности в своем совершенстве, в своем господстве в этом мире. Они упиваются тем, что сломили существо, о котором даже не подозревали и которое, как они боялись, могло покуситься на их главенство. Что мог сделать я, стоя перед ними, сломленный и пойманный в цепи? Если вы думаете, что я не боролся, то вы ошибаетесь. Я боролся, всеми силами боролся. Но этого оказалось мало. Люди явно превосходили нас своим существом. Хищники всегда превосходят. Поэтому в схватке зебра всегда уступает льву, заяц - ястребу, мы - людям. Чего они ждут? Что ждет меня?
Мне всегда было любопытно узнать, какие люди, кто они. Но теперь не знаю, стоило ли удовлетворение моего глупого любопытства того, во что это обернулось. Не думаю. Не думаю, что подобный исход удовлетворил бы любопытство кого бы то ни было. Меня поместили в какое-то странное и большое устройство, что издавало очень громкие и монотонные звуки рычания. Оно передвигалось, вывозя нас из собственной обитель. Я не поднимал головы, не пытаясь даже взглянуть на людей. Я боялся наткнуться взглядом на лежащее рядом тело, которое перестало вздыматься, перемещая по организму кислород. Сердце с болью билось о грудную клетку, разрывая мои уши невероятно громкими неравномерными стуками.
Когда меня особо грубо выпихнули из этого устройства, в котором мы находились довольно продолжительное время, мы были в неизвестном для меня месте. Я никогда не видел ничего подобного раньше. Я никогда прежде не ощущал такой разрыв с природой. Никогда прежде не думал, что есть место на земле, где я буду так отдален от нее. Земля и есть природа, как могло быть так, что здесь я ощущал давление человеческого существа куда сильнее природного? Словно они не были ее частью. Словно они были чем-то более усовершенствованным. Они искренне верили в свое господство перед всем, даже природой. И, оказавшись в этом месте, я и сам начал верить в это. Не иначе как они вели борьбу с самой природой. И побеждали они — хищники. Что будет со мной? Меня пробирал страх перед неизвестностью моей предстоящей судьбы. Ведь она была в руках этих странных существ, что не поддавались логике природы, и это пропитывало меня еще большим страхом. Противоречило этому страху чувство вины. Как мог я сейчас бояться за свою жалкую жизнь, когда самое дорогое для меня существо лежало бездыханным в руках тех же людей? Как мог я бояться за себя, когда людей разделял лишь маленький шажок от всех моих родичей? Их совсем немного. Прискорбно. Насколько же просто будет людям разобраться с потенциальными соперниками. Вот так наверное себя и чувствует животное, загнанное стаей хищников в угол. Парализующий страх и беспомощность перед ситуацией. Как бы жутко ни звучало, моментами я даже был рад за мою спутницу, ведь ей не придется переживать все то, что придется мне.