Выбрать главу

– Нет, сейчас нет. Он отправился в госпиталь. Только оставил свой багаж. Но он сказал, что не сможет общаться с мачехой. Я боюсь, она будет браниться, будет ругать меня за то, что я позвонила ему. Я не могу больше общаться с этой злыдней, Джессика. Мое сердце не может больше переносить такое, ты знаешь...

– А почему бы тебе не перенести его багаж сюда, Мария? Если Изабелла не разрешает Нику остановиться в доме, он может прийти сюда и оставить багаж у нас.

– Я надеялась, Джессика, что ты поможешь. – Мария встала, – Ты такая хорошая девочка. И еще не замужем? Дай мне посмотреть на твою ладонь!

Джессика протянула ей левую руку.

– Вот видишь, ты такая хорошая девочка и непременно должна выйти замуж!

– Воспользуемся моей машиной? – Джессика взяла со стола ключи.

– Да, она понадобится нам. Ух, уж этот Николо. Шесть чемоданов. Шесть больших чемоданов! – Мария затянула шарф под полным подбородком. – Хотела бы я иметь столько нарядов.

Глава 2

У Николо Каванетти был большой багаж. Джессика перетащила его из багажника машины в дом. Когда все чемоданы уже находились в бунгало, она заметила, что три из них были черного, а три – темно-коричневого цветов. Два багажа? Может, Николо приехал не один? А, может быть, он женат? Сердце Джессики затрепетало, но она заставила себя успокоиться. Ведь ей все равно, женат Николо Каванетти или нет.

Она наклонилась и прочла одну из бирок на черных чемоданах: «К. Николе, 10, Вербери-авеню, Сент-Луис, Миссури». Кто это такой К. Николе?

Она сжала губы и взялась за бирку коричневого багажа:

«Л. Жирар, 1601, Линден-стрит, Сент-Луис, Миссури». Да, и этот багаж явно не принадлежал Николо. Знает ли он, что это чужой багаж?

Что за путаница? Но Джессика ничего не могла поделать. Ей остается только ждать возвращения Николо. Она пожала плечами и вернулась к своим делам на кухне, надеясь хоть слегка прибраться там до возвращения Николо. Она не хотела, чтобы кто-то знал, в каком неряшливом состоянии содержит дом ее отец.

К одиннадцати часам Джессика навела хоть какой-то порядок в этом хаосе. Она устало облокотилась о сверкающий мытой посудой буфет, прижав намыленную руку к бедру, и посмотрела на дело рук своих. Кафель блестел, посуда была расставлена на полках. Буфет отмыт и наполнен продуктами. Мусорный контейнер – выскоблен. Маленький кухонный столик и стулья были протерты и расставлены по местам, занавески вытрясены, а пол просто сиял.

Джессика вздохнула и улыбнулась. Порядок и чистота благотворно действовали на состояние ее духа. Теперь все, что ей было нужно, – ото душ, после которого она предстанет перед Николо совсем обновленной. На ней были старые джинсы и одна из клетчатых рубашек отца. Она закрутила волосы на затылке в пучок и заправила челку под бейсбольную шапочку. Если бы кто-нибудь ее сейчас увидел бы, то принял бы за нищую.

Джессика взяла халат и направилась в ванную, где обнаружила еще больший беспорядок, чем на кухне. Она застыла в дверях, потому что не отважилась бы принимать душ в этой заплесневелой конуре. От мысли об уборке ее стало мутить. Джессика опустила руки и вздохнула, Она снова вернулась в спальню. В этот момент раздался звонок у входной двери. Ее бросило в озноб. Это, должно быть, Николо. А она все еще выглядит как замарашка. Прозвучала новая трель звонка. «А что, если сделать вид, что она спит и ничего не слышит? – подумала Джессика. – Это нетрудно. Но он видел свет в окне. Он знает, что кто-то в доме еще не спит. Кроме того, необходимо вернуть багаж, даже чужой». Джессике не оставалось выбора...

Девушка направилась к двери. Кому какое дело, как она выглядит? Ей не надо производить какое-то особое впечатление на Николо Каванетти. Теперь она выше этих условностей. Джессика заглянула в глазок, чтобы удостовериться, что это пришел именно Николо, а не кто-нибудь другой. Сквозь линзу глазка он предстал перед нею таким, каким часто являлся в сновидениях. Сердце ее затрепетало. Наконец Джессика отважилась отворить дверь.

На какой-то момент она застыла от удивления, глядя на мужчину, стоящего на коврике у порога. Может быть, она ошиблась? Разве это Николо Каванетти? У него были те же темные волосы, те же тосканские черные глаза, те же широкие плечи, которые она помнила столько лет. Но на этом сходство кончалось. Николо был элегантен, ослепителен, кто бы мог подумать, что он станет таким. Свет на веранде отражался на прядях его блестящих волос, искрился в больших линзах очков, терялся в темных складках кашемирового пальто, темных вельветовых брюках и кожаных туфлях.

– Джессика? – спросил он.

Джессика медленно перевела взгляд с его ботинок на лицо. Смущение парализовало ей язык Она смотрела на него, все позабыв. И какой вид у нее был? Она непроизвольно подняла руку к шапочке.

– Это что за наряд! – усмехнулся Николо.

– Ник?

– Коул.

– Извините.

– Коул. Коул Николе. – Он протянул руку, в его сильной загорелой ладони ее рука могла легко утонуть.

Сконфузившись и покраснев, Джессика протянула руку и только тогда заметила кусочек мыла, присохший к ее запястью. Она отдернула руку и спрятала ее за спиной.

– Уборка, – объяснила она с глуповатой ухмылкой. Потом все-таки пожала его руку, раздумывая, почему же он изменил свое имя? Коул было прозвищем, которое она дала ему в детстве.

– Как дела, Джессика?

– Превосходно. А ты как?

– Прекрасно. – Он улыбался и стоял в дверях, как будто ожидая, что она первой сделает встречный шаг.

Джессика чувствовала неловкость от того, что вроде бы нужно обнять его, как будто рукопожатия было недостаточно.

– Входи, Коул, – сказала Джессика, показывая на багаж, – Я увидела имя «К. Николе» на этих вещах и подумала, что ты перепутал багаж.

– Разве ты не знала, что я теперь Коул Николе, Джесс?

– Нет. Откуда?

– И ты не знаешь, кто такой Коул Николе? – Он скрестил руки на груди и с ухмылкой посмотрел на нее.

– Ну... это имя звучит несколько странно. – Она снова взглянула на его насмешливое лицо. У Коула на лбу была складка, которая придавала ему вид человека, постоянно на чем-то сконцентрированного. Где она видела это лицо? По телевизору? В газете? Она пожала плечами и тряхнула головой в растерянности.

Коул искренне рассмеялся.

– Ты никогда не слышала о Коуле Николсе? – Он сделал движение, как будто ударяя по мячу. – Футбол!

Джессика пожала плечами.

– «Сент-Луис блуз»? Команда, которая непременно выиграет суперкубок в этом году? – Он был настолько уверен, что Джессика знает это, что та почувствовала приступ вины за свое невежество.

– Я не увлекаюсь спортом, Коул. Особенно футболом.

– Невероятно, – усмехнулся он, – чтобы кто-то не знал Коула Николса.

Джессика рассердилась. Почему он думает, что настолько знаменит, что все вокруг должны непременно узнавать его? Что за эгоизм? Он ни капли не изменился за прошедшие тринадцать лет. Она нахмурилась. Ей не нравилось ощущать себя чьей-то игрушкой, особенно в руках мужчины, особенно если это Коул. И она еще больше рассердилась.

– Это шутка? – спросила она сдавленньм голосом.

– Нет. – Улыбка Коула тут же исчезла. – Нет, черт возьми!

– Тебе кажется это достойным насмешек.

– Подожди минуту! – Он, защищаясь, поднял руки. – Я не собирался тебя...

– Ты должен был представить себя как Николо.

– Я думал, это очевидно...

– Возможно, для тебя и твоих болельщиков. Но откуда я могла знать? На багажных бирках ничего не указывало на Николо Каванетти.

– Это потому, что я сменил имя.

– Почему?

Улыбка испарилась с его губ.

– Думаю, ты должна догадаться, Джессика.

– Догадаться? – Она вскинула руки и уставилась на него. – Это что за игра? – Она все еще была сердита, а когда злилась или нервничала, то имела обыкновение отпускать саркастические реплики, в чем часто раскаивалась. – Что я выиграю, дав правильный ответ? Холодильник?