– Давай пойдем туда и немного потанцуем, – говорила она, открывая свой ящичек с косметикой, и вот мы уже шли, перепрыгивая через ступеньки, на первый этаж.
Полицейские ждут по другую сторону стола.
Рэйчел потерла пальцем десну над своими острыми белыми зубами и свернула записку по ноге.
Моретти расстегивает пиджак и наклоняется вперед.
– Тяжкие телесные повреждения, – говорит следователь с шотландским акцентом, – по сути близки к убийству. Они и становятся убийством, если жертва при этом умирает. Ваша сестра была жертвой двух почти идентичных преступлений. – Последние слова он умышленно произносит с расстановкой. Я думаю, чтобы подчеркнуть, что в такое верится с трудом. – Мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов относительно первого случая. Вы могли бы описать нападавшего?
– Мужчина был старше ее, лет двадцати пяти, ростом примерно метр восемьдесят, темноволосый, узкое лицо, выдающийся лоб. Вы полагаете, это был он?
– Нападавший, наверное, рассердился, когда жертва убежала, – говорит Льюис.
– Рэйчел не убежала. Она едва могла передвигаться.
– Он ее изнасиловал?
– Нет.
– Почему же прекратил нападение? – спрашивает Льюис.
– Она сама не знала. Может быть, ему показалось, что их кто-то увидел, а может, решил, что уже сделал все, что хотел. Сестра говорила, что он просто, покачиваясь, слез с нее и спокойно пошел прочь.
Подпрыгивающая походка, короткий шаг. Я могла бы даже изобразить ее для них, как это когда-то сделала для меня Рэйчел, но сейчас в этом нет необходимости.
– Мужчина ходил очень забавно, – говорю я. – Как будто на цыпочках.
Моретти записывает и это тоже. Над нами жужжат лампы дневного света. Рэйчел уже не вернется. Льюис видит, как я потираю лоб, и встает со своего места, чтобы выключить лампы. Электрическое гудение исчезает, комната погружается в полумрак. Дождь тихо стучит по стеклам окон, а моя жуткая головная боль начинает проходить.
Моретти открывает папку и говорит:
– Чтобы соблюсти все правила процедуры, я сейчас покажу мисс Лоренс три фотографии. Вы узнаете кого-нибудь из этих мужчин?
– Да.
Оба детектива напрягаются. Я стучу пальцем по средней фотографии.
– Откуда вы его знаете? – спрашивает Моретти.
– Он убил девушку в Лидсе.
– Вы когда-нибудь обсуждали этот случай с Рэйчел?
– Да, я показывала его Рэйчел, но она сказала, что это другой человек.
– Когда?
– Очень давно. Рэйчел тогда было лет восемнадцать или, может быть, девятнадцать. Я знаю, что его сразу же схватили. Нападавший был весь в крови и к тому же забрал у девушки браслет.
– Почему вы решили показать его фото Рэйчел?
– Мне показалось, что она бы сама захотела узнать про него.
– Но вы удивились, когда выяснилось, что она навещала Эндрю Хили, – напомнил Моретти.
– Меня удивило то, что она отправилась к нему на свидание в марте этого года. Рэйчел сама говорила, что хочет забыть обо всем этом, и я решила, что так оно и есть.
Мы тогда поехали в Рим и прогуливались по лимонной роще за городом.
– Ты была права, – сказала сестра, процарапала ногтем кожицу лимона и понюхала ее. – Настало время остановиться.
В тот вечер мы устроили праздник и наслаждались пастой, запивая ее вином. Я торжествовала в полной уверенности, что все закончилось.
– Пять лет назад Рэйчел сказала мне, что больше не будет искать его.
– А как именно она его искала? – поинтересовался Моретти.
– Мы читали газеты. – Мы действительно читали о каждом изнасиловании, нападении и убийстве в Йоркшире, включая даже самые свежие. У меня голова была ими забита, я только и думала, что о преступлениях. Оставаясь одна, я даже в такси не садилась после одной из историй. – А в самом начале мы еще ездили в Лидс и Галл.
– Для чего?
– Может быть, преступник приехал к нам на поезде.
– Это вы так решили или Рэйчел?
– Кажется, она.
– Вам известно, почему именно?
– Нет. А кто такие остальные двое мужчин?
– Актеры, – поясняет Льюис. – Такова процедура опознания подозреваемого с помощью фотографий.
– А почему вы решили, что это может быть тот самый мужчина? – спрашиваю я.
– Он вышел из тюрьмы Уайтмура за три недели до смерти Рэйчел, – говорит Льюис. – А убийство женщины в Лидсе очень напоминает первое нападение на Рэйчел. Кроме того, когда на нее напали, он жил в Хенсолле, рядом со Снейтом.
– Нет, – повторяю я, – это не он тогда напал на Рэйчел.
Детективы продолжают задавать мне вопросы о первом нападении. Интересуются нашими знакомыми даже после того, как я напоминаю, что Рэйчел хорошо разглядела лицо нападавшего и была уверена в том, что не знает этого человека. Эндрю Хили был чем-то похож на него, хотя ей пришлось еще учесть возможные перемены во внешности, которые могли произойти за пятнадцать лет. Преступник мог поправиться или похудеть и, в конце концов, банально постареть. Следователи продолжают делать заметки. Мне представляются полицейские, которым приходится еще и участвовать в пресс-конференциях во время ведения расследования, и мне становится интересно, кто-нибудь из них за это время уже смог бы разгадать нашу загадку?