– Как это мило с его стороны.
Кит подъезжает на черном «Рено».
– Это не фургон, – говорю я, забираясь внутрь.
– Он у меня только для работы, слишком много горючего ест.
В кармане я сжимаю газовый баллончик. Он держится обеими руками за руль. Я думала, что мне будет страшно, но вместо этого меня охватывает предвкушение грядущих событий, и я понимаю, что внутри меня нарастает некая сила. Кит начинает нервничать.
Мы едем через Марлоу. Дверца рядом со мной не заперта, я опускаю стекло окошка. День выдался ясный, и он не возражает против легкого потока свежего воздуха. Кит спрашивает меня, есть ли у нас родственники в округе, и я отвечаю ему отрицательно. Он включает радио. Я показываю путь на шоссе. Он въезжает на скользкую дорогу, и тут я замечаю:
– Наверное, для вас это особенно трудно.
– Почему?
– Вы же видели ее прямо перед случившимся.
Его руки крутят руль, сначала в одну сторону, потом в другую.
Если это сделал ты, думаю я, то я тебя уничтожу. Кит подается вперед, чтобы проверить, нет ли транспорта в ближайшем переулке, и только потом едет, делает все это с преувеличенной осторожностью.
Долгое время он молчит, потом говорит:
– Возможно, он уже был там и только ждал, когда я уйду. Мне надо было быть повнимательней.
– Вот тут съезд, – говорю я. Мы проезжаем мимо вереницы магазинов, потом целого складского хозяйства. Кит едет медленно, сверяется с номерами домов. Здесь совсем нет пешеходов, и впервые за все время нашего путешествия мне становится боязно.
– Сюда.
Он тормозит возле стоянки, где у входа в будку сидит охранник. Кит передает ему в окошко мои права, и мы молча ждем, пока тот проверит свои записи. Кажется, мой спутник не находит себе места, и теперь я думаю о том, уж не приезжал ли он сюда за своим фургоном после того, как его обыскивали на предмет наличия крови моей сестры.
Охранник возвращает права и открывает ворота. Кит трогается с места, и мы начинаем двигаться вдоль первого ряда. Я осматриваю каждую машину, и тут он останавливается около джипа Рэйчел. Кит поворачивается ко мне, губы его сжаты, но он улыбается и ждет, когда я выйду.
– Спасибо. Вы не голодны? – спрашиваю я. – Может быть, я смогу вас где-нибудь угостить?
Мы договариваемся встретиться в «Дак энд Кавер». Он уезжает, а я остаюсь в машине сестры и запираюсь изнутри. В салоне стоит знакомый запах, здесь тепло и пыльно. Я открываю бардачок и достаю оттуда золотистый футлярчик губной помады насыщенного темно-красного оттенка.
Ей еще так много оставалось сделать. Не то чтобы Рэйчел сама задумала нечто грандиозное, а если и так, то мне об этом ничего не рассказывала.
Но случилось ужасное. У нее отобрали все. Ей нравилась красная губная помада, но она уже никогда не будет стоять в проходе магазина и сравнивать оттенки на тыльной стороне ладони. Ей нравилось кино, но теперь она никогда не сможет посмотреть в отпуске все те фильмы, которые планировала. Она обожает хлеб с помидорами, но она уже никогда не вернется домой с работы и не начнет смешивать миксером томаты, чеснок и оливковое масло, чтобы потом намазать этот соус на кусочек поджаренного хлеба и съесть его стоя, прямо на кухне.
В пабе «Дак энд Кавер» Кит заказывает виски. От разочарования я оседаю. А ведь именно тут подают «Теннетс», светлое пиво, банками из-под которого была завалена площадка на холме.
– Мисс?
– Баночку «Теннетс», пожалуйста, – говорю я, пальцем указывая на пиво. Кит никак на это не реагирует. Бармен подает нам напитки, прислоняется к стойке спиной и, сложив руки, наблюдает за тем, как борзые бросаются вперед по дорожкам.
– У вас это правило – днем пить виски? – спрашиваю я.
– Нет, – отвечает Кит, также следя за собаками.
– А что вы обычно пьете? Какой ваш любимый напиток? – громко произношу я, чтобы бармен поправил его, если тот вздумает соврать.
– Такого нет.
Борзые исчезают в туманной дымке. Бега заканчиваются, на фотографии показано, какая была разница между мордами первых двух собак на финише. Морды у них длинные, как у лошадей.
– Что-нибудь на закуску? – интересуется бармен.
– Я не голоден, – отзывается Кит.
– Я тоже.
Бармен достает пачку «Бенсон и Хеджес» с полки и отправляется на задний дворик, оставив дверь приоткрытой. Если закричать, он услышит и вернется в бар. Я не знаю, кто из этих двух мужчин сильней и одержит победу. Делаю большой глоток пива и тут же жалею, что это не виски.
– Вы вызвались помочь мне, – напоминаю я.