Кит не выпрямляется и не смотрит на меня, выглядит он напряженным.
– Рэйчел была милая. Такая милая женщина.
– Вы испытывали к ней симпатию?
– Я женат.
Я пожимаю плечами, и он продолжает:
– Нет, совсем не так.
– А как?
– Вы насчет Таши? У нас все хорошо. Нормально.
– Нет, я насчет Рэйчел.
Кит ставит виски на стол, и мне кажется, что он мне сейчас хорошенько врежет.
– Я ее почти не знал.
Ничего страшного не происходит, но я уверена, что ему все же очень хотелось вмазать мне.
– Я не говорила вам, когда нужно остановиться, – замечаю я, а он внимательно смотрит на меня. – Откуда вам известно, какая именно машина принадлежала ей?
– Я просто работал у нее в доме.
– А Рэйчел говорила, что вы буквально с ума по ней сходили.
Кит кладет на стойку бара купюру, а сам уходит. Я не уверена, что должна была сказать именно то, что сказала. Рэйчел никогда даже не упоминала его имени.
Глава 16
Звонит Моретти.
– Мы закончили осмотр дома. Сейчас я дам вам номер агентства по уборке помещений.
– А вы сами разве этим не занимаетесь?
– Нет.
– Вы оплачиваете их услуги?
– Нет.
– Тогда ничего убирать не надо. Ведь при этом можно испортить улики или…
– Все, что нам там было нужно, мы сделали, – говорит он, и я все же записываю телефон агентства. Оно называется «Комби Клинерс». Пока не спросишь, и не узнаешь, чем именно занимается компания.
– Вам непременно захочется убраться в доме, прежде чем вы вернетесь, – говорит он. – Мы можем договориться так, чтобы люди уже были на месте, когда вы появитесь. Они разожгут камин, проверят работу котла. Многие семьи хотят, чтобы дом посетил священник. Может быть, для вас тоже устроить что-то такое?
– Какие семьи?
– Это знакомые – ваши и Рэйчел.
– А, вот оно что. – Я подумала, что он имел в виду совершенно посторонних людей или охрану, от чего бы я не отказалась.
– Нет, спасибо, не нужно.
Я решаю, что не стоит ждать бригаду уборщиков.
На вязах, по обеим сторонам от входа в дом Рэйчел, еще остается немного желтых листьев. Какой-то шум спугивает птиц с деревьев, и они, вспорхнув, начинают кружить в небе. В воздухе пахнет водой и грязью, а еще сеном и дымком, такой аромат стоит во всех пригородах в ноябре. Через дорогу соседка Рэйчел катается верхом по своему участку на той же крапчатой лошади, как и в тот день, когда погибла моя сестра.
В доме профессора из трубы поднимается дым. На открытой парковке стоят два автомобиля. На холмах ветер гнет боярышник, и струйка дыма становится горизонтальной.
Я открываю дверь, и мне кажется, что в доме кто-то есть. У меня такое ощущение, что тут где-то опускается половица. Замираю на ступеньке, прислушиваюсь, но скрипа не слышно, нигде не закрываются и не распахиваются двери.
Я не могу это сделать. Кровь, перепачкавшая стены и пол, уже почернела. В ушах начинает звенеть. Но Рэйчел могла оставить внутри что-то, касающееся Кита, или следившего за ней человека, или своего друга из больницы.
Я включаю термостат, и в подвале раздается рычание работающего котла. Все мое тело скрючивает от одного этого звука. Я смотрю на перила. Собачий поводок их не повредил, и среди четырех деревянных подпорок та самая, к которой он был примотан, ничуть не отличается от остальных, если не считать нескольких пятен. Непонятно, с какой стати, мне вспоминается Челси, балконы с похожими белыми перилами с обеих сторон.
Я смотрю на потолок и действительно вижу на нем большую трещину. Насчет этого Кит сказал правду. Батареи начинают шипеть, я прохожу через гостиную. Все самое важное наверняка отыщется в ящике под столом Рэйчел, но я решаю начать поиски с первого этажа. Я перемещаюсь по комнатам, пытаясь обнаружить что-то необычное, что полиция могла бы пропустить.
Все покрыто тонким слоем черной угольной пыли. Я провожу по ней пальцем и принюхиваюсь, но она ничем не пахнет. А еще полиция оставила лед в раковине на кухне, в остальном ничего не изменилось. Чайник стоит на плите, тут же миска с каштанами.
К задней двери прислонен топор Рэйчел. Это пробуждает у меня надежду, как будто у сестры появляется реальный шанс.
Я представляю, как вхожу в дом, а огни уже горят. В гостиной полно людей, кто-то готовит ужин на кухне, лампы ярко горят и освещают всякий хлам вокруг. Нет, легче от этого не станет. Потом я представляю священника, который проходит по всем комнатам, читая псалмы, но единственные строчки, которые мне сейчас приходят на ум, это из стихотворения.
Я смотрю через окно на долину и дальше, пока мне не начинает казаться, что я вижу то самое пустое пространство в ветвях деревьев. Он мог войти в дом в любой из тех дней, когда следил за ней. Рэйчел оставляла ключ под ковриком, и наблюдатель мог сам проникнуть внутрь, когда она была на работе или просто спала. Я стараюсь больше не думать об этом. Теперь я и сама не знаю, как почувствовать себя в большей безопасности – запереть входную дверь или, наоборот, оставить открытой.