Она отвечает на звонок, и голос ее поначалу кажется мне чересчур жестким. Мы обсуждаем полицейское расследование, и Хелен соглашается произнести прощальное слово.
После недолгой паузы я спрашиваю:
– Какой Рэйчел была последнюю неделю?
– Нормальной, разве что немного замкнутой. Она говорила, что работа отнимает много сил и времени.
– Почему Рэйчел поехала пожить у вас?
– У нее котел в подвале сломался, – поясняет Хелен, – и дом остался без отопления.
Рэйчел солгала ей. Я бы заметила, если бы в доме было непривычно холодно в пятницу вечером.
– Она говорила вам о том, что вскоре переезжает? – интересуюсь я.
– Нет. А куда?
– В Корнуолл. Сейчас она уже могла быть там.
– Нет, это невозможно. Рэйчел ни разу и словом не обмолвилась.
– Как вы считаете, кто мог это сделать? – спрашиваю я.
– Я не знаю. – Хелен замолкает ненадолго. – Может быть, Рэйчел вообще тут ни при чем, а во всем виновата эта местность.
– Что вы имеете в виду?
– Слишком уж места у нас уединенные, хотя не так далеко проходит шумная автострада. А куда именно в Корнуолле она собиралась отправиться?
– В Сент-Айвс.
– Мне казалось, что ей нравится Лизард.
– Мы были там. Рэйчел никогда бы не выбрала место, где была раньше, если хотела спрятаться от кого-то. Она когда-нибудь вам говорила про человека по имени Кит Дентон?
– Нет.
– Вы уверены?
– Да. Вы считаете, что именно из-за него она хотела переехать? Но Корнуолл не очень далеко, туда езды всего пять часов.
– Но кажется, что он дальше, – говорю я. – А человека разыскать не так-то просто. Особенно если сменить имя и фамилию.
– Сомневаюсь, что Рэйчел чувствовала какую-то опасность. Она бы обязательно об этом рассказала.
– Кто-то с холмов следил за ней и ее домом.
Я понимаю, что Хелен не верит мне. Я возвращаюсь в церковь, и священник говорит:
– Вы уже решили что-нибудь насчет музыки?
– Да, это гимнопедия номер один.
Он обещает найти органиста.
– А люди доверяют вам свои секреты? – спрашиваю я.
– Иногда.
– Если бы кто-то из ваших прихожан сообщил вам о том, что совершил какой-то плохой поступок, как бы вы отреагировали?
– Не знаю, – отвечает он. – Все зависело бы от серьезности этого поступка.
В день панихиды мои друзья начинают приезжать в «Охотники». Это тревожит. Я думала, что все остановятся в Оксфорде.
Я сижу на лестничной площадке и прислушиваюсь к тому, как они шумят внизу и постоянно натыкаются один на другого. Несмотря на все обстоятельства, в таких мероприятиях есть что-то несерьезное, как будто это свадьба или встреча со старыми школьными друзьями.
– А я и не знал, что ты тоже приедешь, – вот такие слова я слышу снова и снова.
Я узнаю голоса внизу, но особого восторга при этом не испытываю. Почему-то не хочется видеть никого из их обладателей. Я сижу на ступеньках сгорбившись и удивляюсь тому, что когда-то эти люди были мне приятны.
Но вот ко мне стремительно приближается Марта. Прежде чем я успеваю что-то сказать, она уже здесь, на лестничной площадке, и заключает меня в объятия.
В ночь перед похоронами Рэйчел я не могу заснуть. Страх растет с каждым часом, а на другой день превращается во что-то другое, более ужасное. Мне будет трудно пережить похороны без надлежащего отдыха. У меня нет ни снотворных таблеток, ни транквилизаторов, зато имеется бутылка красного вина, та самая, которую я купила для Рэйчел еще в Лондоне. В номере штопора нет. Я спускаюсь вниз, но тяжелые деревянные двери в бар уже заперты. У себя наверху я молча пялюсь на бутылку. Ножом я снимаю фольгу, потом думаю о том, как бы мне справиться с пробкой.
И тут на полочке в ванной комнате я обнаруживаю отвертку. Наверное, кто-то что-то чинил тут и забыл инструмент.
Я вонзаю отвертку в пробку и проталкиваю ее в глубину горлышка. Пробка расщепляется, в стекле образуется трещина, сургучная печать раскалывается, и вино с силой выплескивается наружу. Красная жидкость брызжет мне на живот и каплями стекает с груди.
Я сижу с отверткой в руке. Вино стекает по рукам, очерчивая вены. Влажная рубашка прилипает к животу. На стене остались следы красных брызг, а по комнате распространяется тошнотворный запах. Я остаюсь на своем месте, в окружении грязных, перепачканных стен. В ушах поднимается страшный шум, и я все крепче сжимаю отвертку в руке.
Глава 19
Перед началом траурной церемонии я внимательно просматриваю всех пришедших в церковь. Я готова убить каждого в обмен на свою сестру. Они стоят по трое в ряд, выстроившись за скамьями и вдоль стен. Я узнаю некоторых из них. Вот эти были в библиотеке, те встречались в пабе, а вон тех я видела на канале. Я замечаю Льюиса, Моретти и женщину-детектива, которая поднялась на холмы вместе с Моретти в тот самый день. Они сидят порознь. Поначалу я принимаю это за тактический ход со стороны полиции, но, возможно, они просто приехали сюда в разное время, а церковь заполняется очень быстро.