— Что вы должны были сделать?
— В населенных пунктах вблизи Сталинграда или в пригороде подобрать одну-две явочные квартиры, где можно было б надежно разместить заброшенных агентов. В одном случае я должен был выдавать себя за сотрудника НКВД и говорить, что квартира нужна для советских разведчиков; в другом — действовать подкупом. Все зависело от того, с кем буду иметь дело.
— Когда и где вы переброшены? — спросил Поль; с этого надо было начинать допрос, мысленно упрекнул он себя.
— Выброшен с немецкого самолета в ночь на восемнадцатое июня, километрах в трех от станицы Нижнечирская. Рацию, парашют, деньги и все остальное зарыл на дне оврага.
— Как добирались до станицы? Документы у вас не проверяли?
— Спрашивали. Я предъявлял удостоверение сотрудника НКВД, оно на столе.
Борис Константинович нашел удостоверение и стал рассматривать его.
— Бланк удостоверения подлинный, — подсказал Риттенштейн, — только заполнен на меня и карточку мою налепили.
— Ну что ж, сделано это довольно аккуратно, — заметил Поль, продолжая разглядывать поддельный документ.
На машине управления, на которой Поль приехал в Нижнечирскую, Риттенштейна доставили на место приземления, там в присутствии понятых произвели изъятие шпионского снаряжения.
В тот же день Поль вместе с лейтенантом вернулся в Сталинград, а вечером все материалы на вражеского агента доложил Прошину, и тот изъявил желание лично побеседовать с лейтенантом.
Отвечая на вопросы Прошина, Риттенштейн почти дословно повторил то, о чем рассказывал Борису Константиновичу и начальнику районного отделения. Настроение у него, как видно, испортилось: теперь он говорил вяло, прятал потухший взгляд. Несколько часов он пробыл в тюрьме, куда его поместил Поль, вынеся постановление о задержании.
«А может быть, ротмистр Марвиц правду говорил, — думал он, — и меня расстреляют, несмотря на явку с повинной?»
— Скажите, меня расстреляют? — спросил Риттенштейн, улучив минуту.
— За что? — искренне удивился Прошин.
— Я же шпион, дал подписку на верность Гитлеру. Переброшен…
— Меру наказания определяет суд, — пояснил Прошин, — многое зависит от вас.
— Я готов искупить свою вину! — горячо воскликнул Риттенштейн.
— Начальников разведшкол вы назвали верно, — сказал Василий Степанович, вроде бы не обратив внимания на последние слова шпиона. — Перечислите известных вам преподавателей и слушателей Венской и Варшавской шпионских школ.
— Я могу назвать человек двадцать преподавателей из числа эмигрантов и бывших военнослужащих Красной Армии, полсотни агентов. На дне сумки для рации запрятаны листки с условными заметками.
— Хорошо! Вам дадут бумагу, напишите о каждом подробно: где служил до пленения, возраст, приметы, как ведет себя в школе…
— Я понял.
— Когда вы должны выйти на связь?
— О приземлении я доложил. Не позднее завтрашнего вечера должен сообщить, как идет выполнение задания… Разрешите попить?
Борис Константинович налил в стакан воды из графина, стоявшего на столике, подал Риттенштейну, тот с жадностью выпил.
— Пишите подробнее, не спешите, — сказал Прошин.
Поль по телефону пригласил лейтенанта госбезопасности Ашихманова.
— Сергей Никитич, устройте человека у себя в кабинете, дайте бумагу. Пусть пишет.
— Я понял, Борис Константинович.
Когда Ашихманов увел Риттенштейна, Прошин поднялся, потянулся.
— Ну, что будем делать? Можно верить ему?
— По-моему, да. Показания его вроде не вызывают сомнения: совпадают с тем, что рассказывают другие задержанные агенты. Надо проверить биографические данные, ориентировать Пензу и Саратов.
— Как могли немцы доверять еврею? — Этот вопрос возник у Прошина сразу, как только он увидел Риттенштейна.
— Говорит, выдавал себя за латыша.
— И немцы поверили?
— Выходит, так.
— Это немного настораживает меня.
— Василий Степанович, но если бы немцы не поверили, они просто расстреляли бы его.
— Хорошо, начинаем игру с абвером, — сказал Прошин, стукнув ладонью по столу. — Я доложу товарищу Воронину, думаю, что он согласится с нами. Садитесь за план, Борис Константинович. Надо все хорошо обосновать. Организуйте срочную проверку Риттенштейна. Главная цель игры — захват группы вражеских агентов. Учтите, от исхода этой операции будет решен вопрос о возможности его возвращения к немцам на длительное оседание.
VII
В назначенный час Риттенштейн связался со своими шефами из абвера и доложил, что приступил к выполнению задания: подыскивает явочную квартиру вблизи города. Те задали несколько наводящих вопросов и, видимо убедившись в том, что их агент работает не под диктовку чекистов, предупредили, чтобы Розов поторопился: подмога готова вылететь в любой час.