— Не откажусь, порядком проголодался, — согласился Прошин.
За обедом Мокшин предложил «пропустить по малой». Василий Степанович категорически отказался, хмельного он вообще не употреблял: даже после одной рюмки у него нестерпимо болела голова — следствие всей той же контузии.
— Нет так нет, — сказал Мокшин. — Я ведь ее, проклятую, тоже не обожаю, предложил, как гостю.
— Спасибо, Иван Иванович, обойдемся.
Они вспомнили об Аустрине, о Карпове, о других товарищах, работавших в губчека.
— А где сейчас Сергей Степанович Земсков?
— Земсков? Он в Москве, большой начальник! Ты знал Груню, тоже у нас работала. На ней женат Сергей, дочь и сын у них. Как у тебя с этим?
— Два сына растут.
— А у нас только один, — с сожалением проговорил Мокшин и стал рассказывать о своих домашних делах. Взял хлебный мякиш, покатал меж пальцев. — Так вот и живем, куры-кочеты!
— Помню, помню твою присказку, — рассмеялся Прошин и, поблагодарив хозяина, вышел из-за стола. — А хозяйка где?
— На работе. Теперь пойдем в райком, — предложил Мокшин.
Они зашли к первому секретарю — немолодому, сухощавому, начинающему лысеть мужчине. Тот поднялся, предложил им сесть.
— Коллективизация? — переспросил секретарь, отвечая на вопрос Прошина. — Трудно идет, со скрипом, с перебоями, особенно по Грачевекому кусту. Там сильное влияние кулацкого элемента.
— Какой процент?
— Процент? Самый низкий процент в селе Грачевка, двадцать. Да и те, кто вступил там в колхоз, как волки в лес поглядывают, ждут подходящего случая, чтобы убежать в город…
В Белово в колхоз вступило восемнадцать хозяйств, из них только три бедняцких, остальные кулаки, рассчитывающие таким образом спастись от раскулачивания.
Секретарь достал из ящика стола пачку папирос «Пушка», предложил Прошину и Мокшину, те отказались.
— В других селах процент коллективизации чуток выше, — сказал секретарь, снимая пальцами табачную крошку с губ, — приближается к тридцати.
— После головокружения от успехов все не можете войти в колею? — кольнул Прошин.
— Выходит, так, — согласился секретарь, словно бы не замечая попрека.
— Надо усилить нажим на кулака!
— Не всегда получается. Решаем выселить богатея, ставим на голосование — осечка. Никто руки не поднимает. Боятся. А тут опять пошли слухи о появлении бандита Орлова. Может, с умыслом кто пустил эту утку, чтобы запугать крестьян? Мне кажется, что все преступления, совершаемые в селах, люди готовы без разбора приписывать Орлову.
— Да нет, видно, тут Орлов, — вмешался в разговор Мокшин. — Вчера в Зеленогорском неизвестный человек встретил сельповского заготовителя Кочнева, отобрал сотню яиц и написал записку председателю сельпо.
Мокшин достал из кармана листок и прочитал: «Антон Александрович, яйца я получил все, Кочнева не вини». Подписи нет, но сравнение почерков показало, что записку писал Орлов, — добавил он, передавая листок секретарю райкома. Тот скользнул взглядом по записке и возвратил.
— Дня два тому назад колхозница Котлова повстречала Орлова в поле, — продолжал Иван Иванович. «Ты, Пелагея, не бойся меня», — сказал Орлов. «Я и не боюсь тебя, Иван Федорович», — отвечала женщина, сама перепуганная насмерть. «А вот брату своему скажи, чтобы не забывал, как мы разбойничали с ним в восемнадцатом году, и пусть не ищет меня, а то я сам приду в гости к нему. Поняла?» — «Поняла, Иван Федорович!» — «Ну иди. Обожди, Пелагея! Что говорят обо мне на свете?» — «Разное болтают. Одни бандитом прозывают, другие вроде бы одобряют… Сейчас поутихло маненько, уж и вспоминают редко». — «Ладно, иди. Я напомню о себе».
— Что же, Котлова сама сообщила о встрече с Орловым? — спросил секретарь, очевидно сомневаясь в достоверности этого случая.
— Нет, она рассказала брату, а тот — участковому Сплюхину. Котлов говорит, что не очень верит сестре. Мол, приблазнилось ей от страха.
— Разберемся. Собственно, я за этим и приехал, — сказал Прошин, поднимаясь.
— Хорошо! — одобрил секретарь. — Держите меня в курсе дела.
— Непременно.
Вечером Василий Степанович переговорил с начальником районного отделения милиции, а утром поехал в Грачевку, где его встретил участковый уполномоченный милиции Аким Васильевич Сплюхин, двадцатидвухлетний крепыш с небесно-голубыми глазами и непослушным светлым чубом.
Ночью случилось чрезвычайное происшествие. Была убита депутат райисполкома, кандидат в члены ВКП(б) Мария Алексеевна Головачева. Василий Степанович ночевал у участкового. Около полуночи их разбудил дежурный по Грачевскому сельсовету и доложил о случившемся. Прошин и Сплюхин тут же выехали на место происшествия.