Василий Степанович поблагодарил сотрудницу и начал читать документ. В нем содержалась информация об ограблении Орловым двух магазинов, о других разбойных делах. В конце указывалось, что, по словам очевидцев, Орлов действовал не один; вместе с ним были два или три соучастника, о которых пока нет никаких сведений.
— Идиоты! — взорвался Прошин. Сбылись его самые худшие интуитивные предположения: Орлов сколотил банду.
Прошин вышел из-за стола и заметался по кабинету. «В плане же все расписано: организовать надежные засады на лесных дорогах, подставить Орлову нашего человека, провести разъяснительную работу среди населения… Значит, ни черта ни сделали!»
Справившись с нервами, он стал рассуждать спокойнее: наметить мероприятия легче, чем выполнить; жизнь порою сложнее, чем кажется нам. Прошин решил все бросить и ехать в район.
Однако начальник окротдела Тимофей Иосифович Гладков отклонил его предложение.
— Тебя срочно вызывают в Самару, — сказал он. — Вернешься оттуда и поедешь в Пачелму.
Это известие было совсем некстати, но Василий Степанович понимал, что уклониться от поездки по вызову полномочного представительства не удастся.
Вернувшись от начальника окротдела, Прошин достал стопку бумаги и стал писать директивное письмо Мокшину. Письмо получилось гневным, но дельным; оно содержало немало полезных советов и предложений, как ускорить ликвидацию банды Орлова.
Тимофей Иосифович относился к Прошину с доверием: небольшая разница в возрасте, оба — добровольцы Красной Армии, воевали в Белоруссии. Он подписал письмо без замечаний, хотя обычно был придирчив к документам.
За обедом Анна Николаевна обратила внимание на то, что муж чем-то расстроен.
— Что с тобою, Вася? Ты бледен, взволнован. Что-нибудь случилось?
Прошин взглянул на жену, улыбнулся: вечно ей до всего дело.
— Знаешь, мать, у тебя свои дела — у меня свои, у тебя свои заботы — у меня свои. Ничего не случилось, но в работе бывают не только удачи, но и неприятности, и досадные просчеты. Тебе не обязательно знать о них — на душе спокойнее будет.
Такой порядок постепенно закрепился: Василий Степанович никогда не рассказывал в семье о своих служебных делах, в одиночку радовался успехам и переживал промахи.
— Знаешь, какая твоя главная задача? — спросил Прошин, обнимая жену за плечи.
— Какая же?
— Вырастить хороших людей из наших сыновей.
— И все?
— А разве этого мало? Нет, мать, это нелегкое дело — вырастить хорошего человека.
Старший сын Прошиных Георгий, или Юра, как они называли его, тогда собирался в первый класс, а младшему, Боре, исполнилось три года.
— Пап, а что такое чанкайши? — спросил Юра.
— Чан Кай-ши — не что, а кто. Это буржуйский прихвостень в Китае.
— А зачем его посадили в кадушку?
— В какую кадушку?
— Папа, я слышал песенку. — Юра пропел писклявым мальчишечьим голосом:
Отец весело рассмеялся.
— Это в шутку поется, никто его в кадушку не сажал, а вот стукнуть разок по макушке не мешало бы… А где Борис?
— У соседей, там у них веселая компания, — отозвалась Анна Николаевна, звякавшая на кухне посудой.
Поезд прибыл в Самару под вечер. Прошин хорошо знал город: не один раз бывал там. Дошел до Красноармейской улицы, сел в трамвай.
Начальник отдела Денисов, с которым он встретился, рассказал, что проводится десятидневный сбор периферийных работников службы. Это вызвано новыми установками в чекистской работе, изменившимся положением в стране…
Василий Степанович и его коллеги из других городов были размещены в рабочем общежитии станкостроительного завода, получили талоны на обеды в служебной столовой.
В конце декады его принял полпред ОГПУ по Средне-Волжскому краю Борис Аркадьевич Бак.
— Как Пенза поживает? — спросил Бак, пожимая руку Прошину, которого, оказалось, помнил, хотя встречались всего два раза.
— Потихоньку, Борис Аркадьевич.
— Не надоела Пенза? — неожиданно спросил Бак, выслушав короткую информацию Прошина о положении, дел.
— Родные места не надоедают, — уклончиво ответил Василий Степанович, несколько удивленный вопросам полпреда.
— Я пригласил тебя вот зачем. Уральские товарищи, с которыми я когда-то работал, просят рекомендовать на должность начальника секретно-политического отдела толкового работника. Остановился на твоей кандидатуре… Семья большая?