— Жена и два сына: одному семь, второму — около трех.
— Нормально. Ну как, согласен?
— В принципе да. Справлюсь ли?
— Справишься! Я тебе открою один секрет, — сказал Бак, улыбнувшись, и, не дожидаясь ответа Прошина, продолжал: — Оставайся самим собой, никогда не иди на сделку со своей совестью, держи крепкую связь с партийной организацией, и тогда, поверь мне, все будет хорошо: по себе знаю это.
Прошин знал, что в годы гражданской войны Бак выполнял ответственные поручения Сергея Лазо, докладывал Владимиру Ильичу о положении в Сибири. В Самаре он работал шестой год, до этого был на руководящих должностях в чекистских аппаратах Урала, Сибири и Забайкалья, поэтому его ссылка на просьбу уральских друзей ни удивления, ни недоумения не вызвала.
— Когда выезжать?
— Чем ни быстрее, тем лучше.
— Борис Аркадьевич, нельзя ли отложить выезд на месяц? У нас действует опасная банда Орлова…
— Знаю, знаю.
— Мне хочется довести дело до конца.
— Хорошо, — согласился Бак, подумав.
Около полуночи Василий Степанович спустился в буфет, поел и тут же пешком отправился на вокзал. Улицы были малолюдны и слабо освещены. Прошин шел не спеша, восстанавливая в памяти и мысленно повторяя советы полномочного представителя ОГПУ, чтобы лучше запомнить их.
В вагоне взобрался на третью полку и, положив под голову полевую сумку, быстро заснул.
VI
Утром, придя на работу, Василий Степанович зашел к начальнику оперсектора Гладкову, доложил о поездке в Самару.
— Да, жалко тебя отпускать: мы хорошо сработались с тобою, — сказал Гладков, узнав о переводе Прошина на Урал. — Камнем на твоем пути не буду, поезжай.
— Борис Аркадьевич разрешил задержаться в Пензе до ликвидации банды Орлова.
— Ты, наверное, не знаешь еще, что участкового Сплюхина убили бандиты? — спросил Тимофей Иосифович.
— Акима Васильевича? Такого парня! Как случилось?
— Подробностей не знаю, вчера позвонили.
— Разрешите мне сегодня же выехать на место? — Прошин поднялся, одернул гимнастерку; весть о гибели Сплюхина поразила, его колотило, словно в лихорадке.
— Успокойся, Василий Степанович, тебе сейчас, как никогда, нужна холодная голова. Договоримся так: подумай, вечером зайди ко мне, посоветуемся, а завтра поедешь. Хорошо?
— Хорошо, Тимофей Иосифович. Живого или мертвого, но привезу Орлова!
— Только не кипятись, действуй расчетливо, с умом.
Прошин тут же заказал телефонный разговор с начальником райотдела ОГПУ Мокшиным, но тот ничего не мог четко рассказать об обстоятельствах гибели Акима Васильевича. Он решил, не заезжая в райцентр, проехать в Грачевку и встретиться со стариком, у которого снимал угол Сплюхин.
Кузьма Иванович сидел на завалинке: несмотря на жару, на нем была ватная фуфайка. Прошло чуть больше месяца после их встречи, а старик совсем ослаб, не узнать.
Прошин поздоровался, назвав его по имени и отчеству.
— А, Степанович, здравствуй, я и не угадал тебя. Хвораю, вовсе ослаб, истрепалась моя организма.
— Чего болит-то?
— Все болит, Степаныч, не знаю, чего и не болит. Ох-хо-хо, видно, смертушка моя где-то рядышком ходит.
Василий Степанович сел рядом со стариком, расстегнул пиджак и верхнюю пуговицу рубахи.
— Беда-то у нас какая, Степаныч! Акима убили, слышал? Похоронили.
— Слышал. Приехал узнать, как случилось это?
— Как случилось? Ванька-Резак прикончил, должно, сильно мешал ему, окаянному, — Кузьма Иванович сел удобнее, поправил старую заячью шапку. — На рассвете я вышел во двор, там ко мне, как тень, подкрался Орлов. «Сплюхин дома?» — спросил. «Нет, — отвечаю, — как ушел вечером, не возвращался». Ванька выругался и говорит: «Мы ему устроили засаду, а он, выходит, нас подкарауливает». Велел мне зайти в дом, сам Орлов и еще двое с ним тоже зашли, выходить запретили. Рано утром пришел сосед; стращая револьвером, Ванька-Резак загнал его на печь и приказал не подавать голосу. — Кузьма Иванович замолчал, поцарапал за ухом; Прошин терпеливо ждал продолжения рассказа.
— Ну говори, говори, дальше-то что было, — поторопил Василий Степанович: ему показалось, что старик задремал.
— Часов, наверное, около семи бандиты увидели Акима, который шел по улице. Как только он ступил через порог в переднюю, его тут же пристрелил бандит по имени Никифор, так промеж собой они называли его. Орлов не стрелял, отругал Никифора за то, что тот поторопился стрелять. Говорит, надо бы Сплюхина увести в лес и там допросить, где он делал засады против нас. И спрятанную винтовку, говорит, теперь не найдем. Никифор снял наган с убитого и положил к себе в карман.