Дня два никуда не отлучались, продукты и водка были; пьянствовали, отсыпались. В редкие часы просветления Орлов хвастался тем, как он поднимет народ, распустит колхозы, перебьет коммунистов. На третью ночь он один ушел в деревню и, вернувшись утром, познакомил участников банды с созревшим у него планом нападения на сельсовет и магазин Центроспирта.
— План такой, — рассказывал Орлов, — Федор, Савелий и Павел, пойдете впереди, заложив руки за спину, а мы с Никифором будем якобы конвоировать вас в сельсовет как арестованных. В Совете активистов перебьем, а мирных граждан, если кто окажется там, на время запрем; когда закончим дело, освободим.
— Иван Федорович, а у нас, у «арестованных», будет оружие?
— Пока будем конвоировать, вам оружия не понадобится. Я и Никифор открыто понесем винтовочный обрез и берданку, наганы спрячем в карманы. Если потребуется, дадим вам. Понятно?
Около двенадцати часов бандиты в том порядке, как определил Орлов, подошли к сельсовету. Около здания Совета стояла лошадь, запряженная в двухколесную тачанку.
— Ты чего вертишься, будто грешник на сковороде, — сердито спросил Орлов, заметив, что Савелий крутит головой, тревожно озирается по сторонам.
— Я подумал, не милиция ли?
— Иди и не оглядывайся, — Орлов зло опять выматерился и больно ударил Савелия прикладом в поясницу.
Когда вошли в помещение, Орлов и Никифор оставили «арестованных» в прихожей, а сами ворвались в кабинет председателя и лоб в лоб столкнулись с двумя фельдъегерями.
— Руки вверх! — скомандовал Орлов, наводя берданку. Фельдъегери бросились было к винтовке, оставленной у входной двери, но Орлов и Никифор открыли огонь. Один сотрудник был убит наповал, а второй ранен в ногу; он успел выскочить в окно и побежал в огород. Орлов легко догнал его и тут же пристрелил; предложил снять сапоги с убитого. Савелий стащил сапоги и передал их Орлову, а тот снял с ног и протянул ему свои.
Орлов сорвал телефонную трубку, вскрыл обитый железом сундук, но денег в нем не было. В тачанке нашли зарытые под сеном четверть самогона и патроны. Винтовку и патроны налетчики забрали, а четверть разбили; отпустили двух крестьян, случайно оказавшихся в сельсовете, и направились к магазину.
Увидев активистов, бежавших со стороны горы, Орлов приказал отходить к лесу. Чтобы отвлечь внимание колхозников, бандиты подожгли несколько домов. Активисты бросились тушить пожар; воспользовавшись этим, Орлов и его приспешники оторвались от преследователей и вернулись на свою базу в Глухом овраге.
В перестрелке была раздроблена кисть левой руки Федора, Савелий принес свежей воды из родника и промыл рану, а потом разорвал свою нижнюю рубашку и забинтовал брату руку.
Вечером в Глухом овраге появился Петр Котлов; это ему Иван Иванович Мокшин поручил отыскать логово бандитов и, если удастся, внедриться в банду Орлова.
— Ну, чего нового скажешь? — спросил Орлов, подавая гостю полный стакан водки.
Котлов залпом опорожнил стакан, крякнул, вяло пожевал холодной баранины.
— Нового? Из Пензы приехал большой начальник ГПУ. Фамилиё? Прошин Василий Степанович.
— Вот кого прихватить бы! — воскликнул Орлов, в его глазах сверкнули зеленые звериные огоньки. — Помоги, Петр. За его голову отдам все, что имею!
— Как же помочь? В лес он со мною не пойдет.
— А ты вымани его на встречу, скажи, есть важные сведения, — настаивал Орлов.
— Надо помозговать, тут с бухты-барахты ничего не выйдет.
— Подумай! Ну, а еще что они намечают?
— Готовят группы из комсомольцев для сплошной облавы. Лучше бы вам, Иван Федорович, уйти на время.
— Куда уйдешь?
— Мир большой.
— Большой, да тесен.
— Убийство фельдъегерей сильно всполошило гэпэушников и милицию, — продолжал Котов, — по деревням сходки проводят, позором клеймят тебя, как бандита.
— А что мужики?
— Молчат.
— Ничего: долго молчат, да громко заговорят. На Соловки многих высылают?
— Сейчас вроде бы не слышно.
— Меня боятся, боятся, подыму мужиков против насильников. Ты вот что, Петр, отводи облавщиков в сторону от нашего стана, — поучал Орлов. — Скажи, этот лес из края в край облазил, никаких террористов тут нет.
— Скажу, поверят ли?
— Надо так сказать, чтобы поверили. Может, моряка твоего прикончить? — спросил Орлов, имея в виду начальника райотдела ОГПУ Мокшина.
— Одного прикончишь — другого пришлют; свято место не бывает пусто.
— Так-то оно так, а все легче на душе, одним гадом меньше на земле. — Орлов подлил водки Котлову, плеснул и себе в стакан.