Однако терновый куст снова покрылся черными цветами с отравленными мятежом шипами, которые Маршенуар по доброй воле вгонял в собственную руку.
– Почему жизнь так тяжела? К чему эта непреодолимая засуха вокруг несчастного человека? Почему богатство разума сходит за действенное проклятие, которое приносит сплошные пытки? И почему страдалец непременно оказывается в ловушке из-за того, что возможности его разума пребывают в постоянном неразрешимом противоречии с душевным складом?
Все его труды, направленные на прославление истины и на утешение братьев по несчастью, заканчивались сумятицей и горем. А влечения его плоти… через какой ад он прошел, чтобы искупить их! Всё было кончено, всё потеряло значение и ушло в далекое прошлое, все грехи смылись слезами раскаяния, неотъемлемого на пути верного христианина. Безвозвратно утек поток грязи и разврата, но в сосуде памяти сохранился осадок самых извращенных былых скорбей, которые безмерно истязали его.
Ему привиделось, что два женских трупа, когда-то оплаканных им, распростерты справа и слева от тела отца, а в их ногах лежит четвертое, еще более прискорбное, бездыханное тело ребенка.
Этих двух женщин Маршенуар обожал до безумия. Он совершил абсолютное чудо, когда обратил их сердца друг на друга. Первая из них, вырванная из стойла проституции, после двух лет их совместных мучений умерла от чахотки на больничной койке какого-то приюта, куда этому страдальцу, оставшемуся без единого су, пришлось ее перенести. Узнав о смерти бедняжки из официального уведомления, он захотел хотя бы достойно похоронить ее, и тогда, в момент временного отсутствия его верного друга, ему пришлось проглотить прорву грязи, чтобы добыть несколько франков для оплаты дешевой похоронной процессии, которая прибыла всего за минуту до того, как ее тело выкинули бы из больницы.
Это жалкое обнаженное тело, брошенное на секционный стол в анатомическом театре, грубо выпотрошенное и окруженное обрезками кожи после вскрытия, уже сочилось отвратительной трупной жижей. Именно с этого момента опустошенный созерцатель начал постигать опасную науку глубинной Бездны!
История второй покойницы была не менее трагичной. Маршенуар не удостоил ее супружеством на загаженной койке, под рев свинарника для развратных пьяниц, певших им эпиталамы.
Эта дурная женщина, распутница, плевать хотела на правосудие. Одна из безответственных охотниц, обычно неразборчивых в связях и погрязшая в среде бездарных виночерпиев, не способных наполнить до краев бочку человеческой жизни.
Однажды ночью на какой-то улице он встретил ее, безутешную и бесприютную. Ее бесконечно пошлая история жизни равнозначна душераздирающим судьбам ста тысяч других женщин. Соблазненная безликим прохвостом, который почти сразу же растворился в необозримых пространствах города, изгнанная из своей скромной семьи и брошенная в свободное плавание, как обломок затонувшего корабля, она попала под абсолютную власть одного из тех мерзких головорезов, наполовину сутенеров, наполовину стукачей, которые ради выгоды берут на откуп ошметки чужой невинности.
Вынужденная месяцами отдавать свою плоть на съедение сладострастникам, ежедневно находясь под угрозой ужасного надругательства, несчастная, явно негодная для этой работы, она умирала от страха, и не решалась возвращаться в это адское логово, и поэтому без колебаний приняла всю помощь Маршенуара, кроме значительной для нее суммы, состоявшей из нескольких монет в сто су.
Маршенуар, неспособный на то, чтобы воспользоваться ее бедственным положением, и исполненный благих намерений, несколько ночей подряд спал на стуле, пока на постели в его комнате пряталось вожделенное существо, дрожащее при одной мысли о необходимости показаться наружу. Он должен был влюбиться с особой страстью. В конце концов слабый христианский дух поддался искушению и они разделили общее ложе, вскоре после чего страстность Маршенуара вознаградилась нежданной беременностью.
В то время ему платили кое-какие деньги за работу в государственном архиве, где он прошивал засаленные институтские отчеты о количестве произведенного китового жира. Беременность значительно усугубила бесконечную нужду, но не испугала его. Он уже привык к своему геройскому сожительству, и поэтому перспектива рождения ребенка отнюдь не смутила его, а сошла за благословенный довесок ко всем остальным невзгодам.
Однажды вечером, в ту пору, когда несчастная возлюбленная Маршенуара была уже на сносях, ее, избитую до полусмерти, вместе с новорожденным младенцем приволокли домой. Новоиспеченная мать случайно наткнулась на своего бывшего работодателя, который зверски избил и отпинал ее на глазах у целого стада лавочников, которые молча стояли и смотрели на это. Бедняжка скончалась ночью после преждевременных родов, оставив единственному в жизни другу вымученный подарок в напоминание о самой упоительно наивной нежности.