«…До сих пор в вашей жизненной истории, миссис Джеймс, в некотором смысле не хватало определенности. Осмелюсь, правда, заметить, что история эта представлялась вполне определенной и даже необычной, пока вы оба существовали внутри нее, – во всяком случае, она отличалась от жизни многих других людей».
«Вы прекрасно это сформулировали, ваша честь». – Она понимала, что магистрат давно уже превратился в настоящего судью, даже в прокурора.
«Итак, через какое-то время… а именно в 1959 году… ваш муж пришел к выводу – и вы, насколько я понял, полностью с ним согласились, – что было бы разумно, если бы он принял предложение некой строительной фирмы и на пятнадцать месяцев отправился работать в Центральную Америку, дабы иметь возможность откладывать большую часть своей зарплаты для …»
Ненна выразила горячий протест, заявив, что на самом деле никогда не считала это решение разумным, потому что в результате они, двое любящих людей, были вынуждены надолго расстаться, а это всегда неразумно; просто тогда они оба сошлись во мнении, что Панама и, в частности, город Давид – место совершенно неподходящее, чтобы тащить туда маленьких детей. Ее возражения прозвучали убедительно, и судья одобрительно склонил голову. Приободрившись, Ненна признала тот факт, что муж действительно доверил ей последние 2000 фунтов, а она на них купила плавучий дом, то есть вот эту баржу «Грейс».
«Ваши дети скучали по отцу?»
«Старшая скучала. А Тильда, похоже, нет. С другой стороны, никогда не поймешь, что у Тильды на уме; это знает только Марта».
«Благодарю вас, миссис Джеймс, но впредь мы бы предпочли, чтобы вы строго придерживались тех свидетельств, которые получены из первых рук… Вы, разумеется, писали мужу, желая объяснить, какие действия предприняли в его отсутствие?»
«Конечно. Я сразу же сообщила ему наш новый адрес. И, разумеется, я ему писала».
«Адрес, который вы ему сообщили, это 626 Чейн-Уок, Челси, Юго-запад 10?»
«Да, совершенно верно. Это адрес того офиса, который курирует наш причал. К ним приходит вся наша корреспонденция».
«…но вы тем самым создали у него впечатление – впрочем, так подумал бы и любой другой человек, не знакомый с этим районом, – что сумели по весьма разумной цене приобрести хорошо оборудованный дом или квартиру в Челси».
Употреблять выражение «хорошо оборудованный» было в данном случае совершенно нечестно, но с собственной защитой Ненна всегда запаздывала и опротестовать эти слова не сумела.
«Просто я не хотела его волновать. И потом, многие готовы что угодно отдать, лишь бы в таком месте поселиться».
«Вы говорите совсем не о том, миссис Джеймс…»
«Когда я послала фотографии плавучего дома в Канаду, сестре, она тоже нашла, что он выглядит очень красиво».
«То есть у вас к этой реке некое романтическое отношение?»
«Да, именно так!»
«И еще более романтичной она кажется тем, кто недостаточно хорошо ее знает, не так ли?»
«Я не могу ответить на этот вопрос».
«Возможно, эти люди знакомы с картинами Уистлера или с его словами о том, что, «когда вечерний туман окутывает берега реки дымкой поэзии, когда жалкие домишки как бы растворяются в неярких небесах, а высокие каминные трубы кажутся изящными башенками, пакгаузы – дворцами и весь город словно плывет в небесах, а перед нами открывается путь в волшебную страну… вот тогда путник и начинает спешить домой, а Природа, в кои-то веки запевшая в такт, поет самую изысканную свою песнь для одного лишь художника, ее сына и повелителя – сына, потому что он ее любит, а повелителя, потому что он ее понимает…» Мне снова зачесть вам эти показания, миссис Джеймс?»
Ненна промолчала.
«Уистлер, однако, жил в весьма комфортабельном доме, не так ли, миссис Джеймс?»
Но уступать Ненна не желала.
«К мелким трудностям быстро привыкаешь, ваша честь. И большинству они очень даже нравятся».
«Миссис Джеймс. Скажите, вашему мужу тоже очень понравился плавучий дом «Грейс», когда он вернулся на родину, надеясь воссоединиться с вами и детьми?»
«Верно ли, что многие плавучие дома, а точнее, вышедшие в тираж баржи, к каковым относится «Грейс», отличаются повышенной влажностью?»