– Каким образом кошка ухитрилась так выпачкаться? – растерянно спросила Ненна. – Это ведь явно не прибрежный ил.
– Она на крыс охотилась, – охотно пояснила Тильда, – и свалилась на палубу лихтера, груженного глиной. Это лихтер фирмы «Мерчантайл Лихтередж Лимитед», у них еще такой красивый флаг с черным бриллиантом на широком белом поле.
– Кто же ее оттуда вытащил?
– Один матрос. Он не только ее оттуда достал, но и сошел с ней на берег прямо возле лестницы, ведущей к Кадоган-холлу, а потом добрался до нас и передал Страйпи Морису.
– Ну что ж, вымойте ее, только потом постарайтесь как следует отжать у нее из шерсти воду, особенно из хвоста. И, пожалуйста, поаккуратней.
Глина быстро высыхала, превращаясь в твердую корку, уже успевшую покрыть и стол, и пол под столом. Марте пришлось еще по крайней мере полчаса мыть и отскребать все эти поверхности, тогда как Тильда почти сразу утратила к происходящему всякий интерес. За это время успело стемнеть, и казалось, что тьма поднялась прямо из реки, стремясь слить ее воедино с небесами. Ненна приготовила чай и растопила дровяную плиту. Эти старые баржи, которые когда-то вовсю ползали вверх-вниз между портами Восточного побережья и Английского канала, теперь «вздыхали», сидя на привязи, зато их новые владельцы чувствовали себя вполне спокойно.
Внезапно в открытом люке вспыхнул отблеск очень яркого, но довольно неприятного розовато-лилового света.
– Это, похоже, на «Морисе», – встрепенулась Марта. – Не может быть, чтобы так береговой прожектор светил.
Затем на сходнях послышались шаги самого Мориса, и последовал довольно тяжелый прыжок, с помощью которого он преодолел те восемнадцать дюймов, что отделяли палубу «Мориса» от палубы «Грейс».
– Морис не может так тяжело прыгать, – усомнилась Марта. – Он совсем мало весит и запросто перепрыгивает к нам на палубу.
– Как кошка? – язвительным тоном спросила Ненна.
– Боже упаси! – завопила Марта.
– Эй, на «Грейс»! – зычным басом крикнул Морис, явно подражая Ричарду. – Не хотите посмотреть?
Ненна и обе девочки, стряхнув дремоту, охватившую их после чая, поднялась на палубу и буквально замерли от изумления. На корме «Мориса», повернутой к «Грейс», произошли весьма заметные и странные перемены. А тот яркий свет – он, собственно, в первую очередь и привлек их внимание – исходил, как оказалось, от старого уличного фонаря, наклонившегося под каким-то немыслимым углом, отчего возникало ощущение некого таинственного действа, а точнее, любительской постановки «Сказок Гофмана»; вместо стекла в фонарь были вставлены полоски розовато-лилового пластика, а от столба тянулся длинный провод, исчезавший где-то в темноте открытого люка. На палубе оказались разбросаны довольно неожиданные предметы, более всего похожие на булыжник или брусчатку, а подветренный борт судна был несколько вызывающе выкрашен красной, белой и золотой краской.
Волна от проходившего мимо угольщика качнула обе старые баржи, и тут же раздался оглушительный вой его гудка, так что разговаривать стало совершенно невозможно. Наконец угольщик прошел, и Морис, отчасти скрытый густой тенью, а отчасти казавшийся ярко-пурпурным, застенчиво спросил:
– Правда, можно подумать, что находишься в Венеции?
Ненна, поколебавшись, призналась:
– Я в Венеции никогда не бывала.
– Так ведь и я тоже, – усмехнулся Морис, мгновенно устранив всякую претензию на собственное превосходство. – У меня эта идея возникла благодаря открытке, которую мне один мой знакомый прислал. Вообще-то, я от него не одну, а целую серию таких открыток получил, так что легко сумел себе представить, как выглядит типичный уголок этого города. Конечно, не Большой Канал, как вы понимаете. Просто одна из маленьких улочек. В такой теплый вечер, как сегодня, можно оставить люк открытым и воображать, будто находишься в центре Венеции…
– Как красиво! – восхищенно воскликнула Тильда.
– А тебе, Ненна, похоже, так не кажется?
– Да нет, мне тоже очень нравится. Я всегда хотела побывать в Венеции. Пожалуй, даже больше, чем где-нибудь еще. Просто я сейчас вдруг подумала: а что, если ветер поднимется?
О чем она не должна была спрашивать – мало того, Морис не должен был догадаться, что ей хочется это сделать, – так это о том, что будет, когда к нему в очередной раз заявится Гарри. Ведь в качестве хранилища краденого «Морис», безусловно, должен был ни в коем случае не привлекать внимания и не казаться подозрительным.
– Я, возможно, вскоре и сам за границу уеду, – как бы между прочим обронил Морис.