– Да? Ты никогда раньше об этом не говорил.
– Я тут на днях кое-кого встретил, и этот человек сделал мне одно интересное предложение насчет работы…
Было бесполезно спрашивать, какую именно работу Морису предложили; в его жизни было так много самых различных начинаний. Иногда он, например, уезжал в Бейзуотер, чтобы потренироваться в фигурном катании, поскольку надеялся получить место в ледяном шоу. Возможно, он и сейчас имел в виду нечто подобное.
– А «Мориса» ты тогда, наверное, продавать будешь?
– О да, если за границу соберусь уезжать, то конечно.
– Ну и продашь, у тебя ведь и течь не такая серьезная, как на «Дредноуте».
Столь внезапный переход на практические рельсы, похоже, огорчил Мориса, который увлеченно перекладывал брусчатку на палубе так и сяк.
– Кстати, надо спросить Уиллиса, как у него дела подвигаются… и вообще… мне еще столько всего обдумать нужно… но если кому-то понадобится описание судна, то, по-моему, этот «уголок Венеции» мог бы стать его отличительной чертой…
Морис встал и выключил розовое сияние. Никто из владельцев старых барж не мог позволить себе зря расходовать электричество, и потом, задуманная сцена явно предназначалась для куда более позднего вечера, просто сегодня он решил включить свет пораньше, желая удивить и порадовать Ненну и девочек.
– Да! Скоро я буду жить на суше. А приятелю моему придется быстренько забрать свое барахло из трюма.
– Морис совсем с ума сошел, – тихонько заметила Марта, когда они вернулись на «Грейс».
Глава четвертая
Впрочем, период странного оптимизма у Мориса продлился недолго. Всей душой откликаясь на самообман других людей, сам он, к несчастью, был способен даже слишком быстро понять, что тоже начинает предаваться самообману. Он больше ни слова не сказал о якобы предложенной ему работе, и очень скоро перестало быть понятно, кто и кому пытался доставить удовольствие, создавая «уголок Венеции».
– Скажи, Морис, а мне-то что дальше делать? – спросила однажды Ненна, ибо ему она доверяла больше, чем кому бы то ни было другому. Помимо всего прочего и рабочий день Мориса начинался не раньше семи или восьми часов, да и в течение дня он часто оставался дома и всегда был готов ее выслушать; хотя порой, конечно, его клиенты уходили только под утро, часа в два или в три, и тогда Морис, взбудораженный чрезмерным количеством выпитого виски, сам являлся на «Грейс», чудом удерживая равновесие на хлипких сходнях, садился на фальшборт и ждал Ненну. Вниз он никогда не спускался – боялся потревожить девочек. И Ненна вскоре поднималась к нему, кутаясь в пальто и прихватив два коврика.
В эти предутренние часы пьяноватый Морис превращался в настоящего оракула, несколько, правда, капризного, но тем не менее впечатляющего. У него даже голос становился другим. Он изрекал мрачную правду о себе, человеке внешне беспечном, невольно выдавая во время этих случайных разговоров такие тайны, которые никогда и никому открывать не собирался. Во время отлива Ненна и Морис любовались огнями на ближнем берегу, а когда начинался прилив, слушали, как бормочет и хихикает река, выжидая того момента, когда ей удастся с силой приподнять баржи; когда вода стояла особенно высоко, река представлялась им могущественным божеством с белой пенистой бородой из растворенных моющих средств, которое с грустью вздыхает над уходящей ночью, созывая домой все двадцать семь затерявшихся в Лондоне речек.
– Слушай, Морис, может, мне лучше отсюда уехать?
– Ты не можешь отсюда уехать.
– Но ведь, по твоим словам, ты и сам уезжать собирался!
– Только никто моим словам не поверил. Вот ты, например. А остальные что на сей счет думают?
– Они думают, что твое судно принадлежит Гарри.
– Ничего тут Гарри не принадлежит! И уж точно ему не принадлежит все то барахло, что у меня в трюме сложено. Он считает, что куда легче жить, вообще не имея собственности. А что касается «Мориса», то я купил его на деньги, подаренные крестной, когда я из Саутпорта уезжал; ей хотелось, чтобы я на них приобрел «какую-нибудь собственность».
– Я никогда не бывала в Саутпорте.
– Там очень мило. Садишься на поезд в центре Ливерпуля и едешь до самого конца; последняя остановка прямо на берегу моря.
– А с тех пор ты хоть раз туда возвращался?
– Нет.
– Но если «Морис» принадлежит тебе, зачем ты с этим Гарри поддерживаешь отношения?
– На это я тебе ничего не могу ответить.
– А что ты будешь делать, если к тебе на борт полиция явится?
– А что ты будешь делать, если твой муж к тебе так и не явится?
«Я должна непременно воспользоваться возможностью и как-то прояснить ситуацию, – думала Ненна, – пусть даже это получится случайно, как при гадании, когда соломинки в реку бросают…»