– А разве имеет значение, с помощью чего его будут поднимать? – спросил Вуди. – Он ведь все равно никогда уже больше не поплывет. – Морис поддержал Вуди, высказавшись в том смысле, что и для Уиллиса будет гораздо лучше, если ему не придется во время каждого отлива видеть развалины своего судна.
– Я вполне с вами согласен, – кивнул Ричард, – но вынужден пояснить: все расходы на подъем и буксировку «Дредноута» будут истребованы с владельца судна. А я, честно говоря, совсем не уверен, что Уиллис в состоянии оплатить хотя бы часть этих расходов. Обо всех я уж и не говорю. В общем, я не вижу иного выхода, кроме подписного листа, и организовать сбор средств нужно как можно скорее. Но если у вас есть какие-то другие предложения…
Других предложений не возникло, и поскольку было совершенно очевидно, кому придется возглавить список жертвователей, Ричард решил закруглить собрание, зачитав вслух письмо от Уиллиса, переданное сиделками с «Блуберд». В этом послании старый художник, называя всех своих соседей по причалу «товарищами по долгому плаванию», посылал им дружеские рукопожатия и просил Господа благословить их. Эти несколько высокопарные слова в исполнении Ричарда звучали странновато, хотя он и зачитывал их ровным, ни на что не претендующим тоном. Впрочем, каким бы тихим и ровным голосом Ричард ни говорил, присутствующие всегда невольно к нему прислушивались. Да и самого Уиллиса беда, случившаяся с судном, явно заставила забыть об обычной сдержанности, и в письме, обращенном к обитателям Баттерси-Рич, он в кои-то веки высказался от всей души, хотя кто мог бы теперь сказать, много ли жизни осталось в его душе и теле?
Через три дня рано утром на «Грейс» вдруг примчался Ричард и сообщил, что Ненну кто-то срочно «требует к телефону». Собственно, единственный на всем причале телефон имелся только на «Лорде Джиме». Но хотя самому Ричарду это и доставляло порой определенные неудобства, он никогда и словом об этом не обмолвился, зато те, кому на его номер звонили, кого, как выражался Ричард, «требовали к телефону», всегда испытывали неловкость; им казалось, что его вежливое приглашение таит в себе упрек. Особенно теперь, когда Лоры на борту не было и Ричарду перед уходом на работу самому приходилось все запирать. Так что, пригласив Ненну к телефону, он остался на палубе, держа наготове атташе-кейс и зонт, но спуститься в каюту решительно отказался, не желая мешать ее разговору.
Ненна почему-то не сомневалась, что это звонит Эдвард. Хотя на самом деле предположить такое было довольно трудно: ведь тогда ему пришлось бы как-то раздобыть телефонный номер Ричарда в Управлении портом.
– Привет, Ненна! Это Луиза! Да-да, Луиза!
– Луиза!
– Ты разве не получила мое последнее письмо?
– Не думаю. Они тут иногда теряются.
– Как это?
– Ну, кто-нибудь возьмет письма из офиса, собираясь разнести по соседям, а потом потеряет их или в воду уронит…
– Но это же полный абсурд, Ненна, дорогая моя!
– Да ладно, какая разница? Ты сейчас где, Луиза? Могу я подъехать, чтобы с тобой повидаться?
– Сейчас вряд ли.
– А откуда ты звонишь?
– Из Франкфурта на Рейне. Мы здесь по делу. Очень жаль, что ты не читала моих писем. Генрих уже приехал?
– Господи, Луиза, кто такой Генрих?
– Ненна, я знаю все твои интонации не хуже своих собственных и с уверенностью могу сказать, что состояние у тебя хуже некуда. И по этому поводу у нас с Джоэлем есть одна идея, которую мы и собираемся тебе изложить, как только доберемся до Лондона.
– Но у меня все в порядке. Значит, вы собираетесь приехать?
– Затем у меня вопрос об Эдварде. Как обстоят дела с вашим браком? Вы все еще вместе?
И Ненна снова почувствовала себя ребенком. Все ее обязанности одна за другой как бы ускользали от нее. Даже ответственность за собственный брак.
– Ох, Луиза! Скажи, ты по-прежнему покупаешь сэндвичи с лобстером у Харриса?
– Далее меня интересует эта твоя баржа. Кстати, кому принадлежит тот номер телефона, по которому я звоню? Яхтенному клубу?
– Не совсем… это номер одного моего друга.
– Хорошо. Вернемся к тому судну, на котором в данный момент проживаешь ты со своими детьми. Я вполне могу понять тех, кто круглый год живет в плавучих домах на Сене, но как можно жить на Темзе? Там ведь, кажется, эти вечные приливы и отливы?
– Ну, естественно.
– Да и само по себе это твое судно… Скажи, на нем есть какой-нибудь обслуживающий персонал? Матросы? Или тебе его в аренду без единого человека сдали?
– Матросов на «Грейс», разумеется, нет, и в аренду я это судно не брала. Я его купила.