– Ну что ж, – сказал Гордон Ходж, – пожалуй, вам все-таки лучше войти. – И он, вставив ключ в замочную скважину, с такой силой одной рукой пихнул от себя входную дверь, а второй – подтолкнул Ненну в спину, что она буквально влетела в прихожую дома 42 «би», где у матери Гордона красовалась стойка для зонтов и набор китайских храмовых колокольчиков.
– Ступайте наверх. – Ненна преодолела два пролета лестницы, и Гордон величественной поступью последовал за ней; впрочем, сейчас он двигался значительно быстрее, чем можно было ожидать. Во всяком случае, даже потеряв несколько минут в прихожей и вешая там плащ, он в итоге сумел ее обогнать и первым подойти к нужной двери, которую и отворил – без какого бы то ни было предупреждения, – и за дверью Ненна увидела Эдварда. Сперва он стоял к ним спиной – Ненне показалось, что он похудел и стал как будто меньше ростом, чем ей помнилось, но, с другой стороны, она всегда совершала эту ошибку, если долго его не видела, – но затем повернулся с протестующим жестом, и это, безусловно, был все тот же Эдвард.
Да и кто еще, в конце концов, мог здесь оказаться? Однако Ненна, испытав невероятное облегчение, мгновенно позабыла все те весьма разумные доводы, к которым пришла и которые старательно репетировала про себя на автобусных остановках и в самих автобусах в течение всей долгой поездки в Стоук Ньюингтон.
– Эдвард, дорогой…
Эдвард смотрел на нее серыми, точно такими же, как у Тильды, глазами, явно не ожидая от жизни ничего хорошего.
– Дорогой, разве тебя не удивляет мой приезд?
– Не особенно. Я слышал, как упорно ты звонила у входной двери.
– Откуда ты знал, что это я?
– Ненна… Неужели после стольких месяцев ты притащилась в такую даль, чтобы снова попытаться уговорить меня поселиться на судне?
Ненна совсем позабыла о Гордоне. Точнее, она была уверена, что он давно уже должен был бы уйти, но уходить он явно не собирался. И она с изумлением обнаружила, что он по-прежнему торчит у нее за спиной.
– Эдвард и Ненна, – изрек он, – вы, похоже, несколько разошлись во мнениях. Да, честно говоря, вы попросту ссоритесь. А при решении спорных вопросов зачастую весьма полезно присутствие третьей стороны. Кстати, именно на этом всякие советники по брачным вопросам и делают деньги.
Это должно было, видимо, прозвучать как шутка, поскольку Гордон рассмеялся. А может быть, любое упоминание о браке казалось Гордону шуткой. Он с достоинством проследовал мимо Ненны и уселся между ними в крохотное креслице – оказалось, что это и впрямь детское креслице, которое осталось в доме с тех давних времен, когда здесь проживала куда большая семья, – которое совершенно не годилось для взрослого мужчины, так что он довольно долго возился, пытаясь положить ногу на ногу, отчего бедное креслице отчаянно скрипело, точно старая баржа. «Неужели они с Эдвардом действительно когда-то учились в одной школе?» – думала Ненна. Наконец Гордон устроился, вытянув ноги перед собой, и подошвы его новых туфель оказались у Ненны прямо перед носом; она даже смогла прочесть написанное на них слово EXCELLA.
– Убирайтесь отсюда! – не выдержала она.
Еще несколько секунд Гордон сидел абсолютно неподвижно, затем расплел свои длинные ноги и вышел из комнаты – комнаты в его собственном доме, точнее, в доме его матери. А поскольку это был их дом, Гордон прекрасно знал, как без излишнего шума, никого не раздражая, закрыть за собой дверь, которая, вообще-то, закрывалась не слишком хорошо.
– Ты всегда знала, как отделаться от моих друзей, – пробурчал Эдвард.
А Ненна, как и любая женщина, даже не собиралась это отрицать.
– Он же просто отвратителен!
– Гордон абсолютно нормальный человек.
– Но ведь невозможно разговаривать, пока он рядом торчит!
– Его мать была ко мне очень добра.
– Нет, это просто смешно! Зачем оказываться в положении, когда ты вынужден говорить, что чья-то там мать была очень добра? Ей-богу, это очень странно! Тебе не кажется?
– Нет.
– Где ты, кстати, с этими Ходжами познакомился? Я что-то не помню, чтобы ты хоть раз о них упоминал.
– Мне же нужно было куда-то уйти, – возразил Эдвард.
Теперь у них было сколько угодно времени на разговоры, но Ненну не покидало ощущение, что времени у них почти совсем не осталось.
– Эдди, я сейчас скажу тебе то, зачем я, собственно, сюда и приехала. Почему бы тебе все-таки не переехать к нам хотя бы на неделю? Или хоть на один день?