Но девочка ждать не стала. Перемахнув через фальшборт и цепляясь пальцами рук и ног за наружную обшивку, она соскользнула на причал, подхватила кошку и бегом бросилась к «Рочестеру», прекрасно зная, что боковой трап там спущен.
– Ой, миссис Вуди, вы за мной присмотрите? Марта велела сразу к вам идти. Вот я сразу и пришла.
– Что это у тебя? – спросила миссис Вуди, теперь уже способная безропотно принять все, что угодно.
– Это моя любимая киска. Единственное домашнее животное, которое мне разрешили держать с тех пор, как я была совсем крошкой.
Миссис Вуди с подозрением посмотрела на вздувшийся живот Страйпи.
– Дорогая, а ты уверена, что она не…
– Что вы хотите этим сказать, миссис Вуди? Да я уверена, что каждый шаг моей киски ангел охраняет!
Трюм «Рочестера» за последние несколько недель изменился до неузнаваемости; из обычного подпалубного пространства он превратился в довольно уютное помещение, чем-то напоминавшее интерьер дома на колесах. Пол был застелен двусторонним ковром, и Тильда, устроившись прямо на нем, тут же с раскрытым ртом уставилась на экран телевизора, где мелькали персонажи сериала «Доктор Килдэр». Миссис Вуди принялась нарезать сэндвичи на аккуратные квадратики, потом окликнула мужа.
Появился Вуди; было заметно, что вид у него несколько утомленный.
– Я, пожалуй, отнесу Уиллису чашку чая, – заявил он. – По-моему, он чересчур погружен в мысли о прошлом.
– Скажи ему, что здесь Тильда.
И вскоре действительно пришел Уиллис. Он осторожно присел рядом с девочкой на рундук, где красовалась целая груда новых подушек в ярких наволочках с цветочным рисунком.
– А сестренка твоя куда делась?
– Она с Генрихом гуляет.
– С этим немецким парнишкой? Ну что ж, он, похоже, ничего, вполне симпатичный. Хотя войну он, разумеется, не помнит.
Тильда принялась подробно рассказывать Уиллису, что до его прихода успело произойти в этой серии «Доктора Килдэра» с главным героем фильма, студентом-медиком. К сожалению, о Гарри она так никому ничего и не поведала, поскольку к этому моменту успела начисто о нем позабыть.
Ричард в тот вечер вернулся домой с работы позже, чем рассчитывал. Разочарованный тем, что на «Грейс» не видно ни огонька – ему даже в голову не пришло, что вечером Ненны может там и не оказаться, – он свернул, направляясь к «Лорду Джиму», но еще с набережной заметил на палубе «Мориса» незнакомого человека и, разумеется, сразу же повернул обратно. Спустившись на причал и подойдя к «Морису», он представился:
– Я друг владельца этого судна. Добрый вечер.
Ответа не последовало. Только тут Ричард заметил, что сходни между «Морисом» и «Грейс» исчезли. Это показалось ему подозрительным, и он без колебаний спрыгнул на палубу.
Гарри молча продолжал травить гибкий электрошнур, огибая рубку, пока не оказался в таком положении, из которого мог видеть Ричарда, не поднимая головы и не оборачиваясь. Затем он положил на палубу плоскогубцы, которые держал в руке, и взял тяжелый раздвижной гаечный ключ.
– Что вы делаете на этом судне? – спросил Ричард.
– А вы что, Господь Бог, чтобы я перед вами отчитывался? – огрызнулся Гарри.
Дневной свет быстро меркнул; уже и очертания башни хлебопекарной компании «Хоувис» с трудом можно было различить на фоне розовато-серого неба. И как только Ричард сделал пару шагов в сторону Гарри – он, разумеется, и не подумал бы вернуться домой, не уладив возникшую проблему должным образом, – тот с несколько удивленным видом, словно и сам не мог поверить, что это оказалось так легко, с размаху ударил Ричарда тяжелым ключом в левую часть головы прямо под ухом. Ричард рухнул, не успев издать ни звука. Он сильно ударился боком о ворот лебедки, но тут же снова попытался встать. Только лучше бы он подобного рвения не проявлял, потому что, как выяснилось впоследствии, у него было сломано ребро, и когда он с трудом поднялся на ноги, острый обломок проткнул ему легкое. Увидев, что Ричард снова упал и изо рта у него обильно течет кровь, Гарри быстро вытер гаечный ключ и сунул его в сумку с инструментами, думая, что совершить такое оказалось гораздо проще, чем возиться с электропроводкой. Затем, прихватив сумку, он выбрался на причал, быстро пошел в сторону Партизан-стрит и Кингз-роуд и вскоре растворился в сумерках.
Генрих и Марта возвращались на причал, держась за руки.
– Вон паб Мориса, – сказала Марта, – он наверняка сейчас там. – А потом со вздохом прибавила: – Жаль, что «Уголка Венеции» больше нет, он так красиво выглядел в сумерках. – Впрочем, особой необходимости о чем-либо разговаривать ни сама Марта, ни Генрих сейчас не испытывали.