Кошка Страйпи с невозмутимостью взирала на всю эту суету, а потом как бы невзначай окотилась, весьма умно выбрав для этой цели теплый трюм «Рочестера». Уиллис, всегда встававший очень рано, обнаружил ее на руинах новых подушек, украшавших рундук в «гостиной», в окружении пяти котят цвета речного ила. Всех котят, кроме одного, Марта затем подарила отцу Уотсону, поскольку он часто намекал, что его домик нуждается в некой «веселой нотке». Однако у отца Уотсона оказался весьма развит инстинкт самосохранения, и он поспешил передать весь выводок речных зверят в женский монастырь, дабы монахини использовали их в качестве призов для Рождественской лотереи. Затем отец Уотсон и сестры с облегчением обсудили предстоящий отъезд семейства Джеймс в Канаду и сочли, что так будет лучше для всех, раз уж нет никакой надежды решить проблемы, скопившиеся в этой семье, мирным путем.
В ночь перед тем как Ненна и обе ее дочери должны были покинуть Англию, над Баттерси-Рич бушевала непогода. Дул штормовой ветер, шел сильный дождь, вода в Темзе так сильно поднялась, что в устьях рек, текущих с северо-запада и впадающих в Темзу, даже придержали воду, опасаясь, как бы приливная волна не понесла всю эту водную массу вверх по течению и не затопила Лондон. А ближе к ночи ветер совсем разыгрался.
Шторм всегда воспринимается как нечто странное в таком огромном городе, где много крепких каменных домов. На их фоне летающий в воздухе мусор – листья деревьев, газетные страницы – кажется зловещим и словно спешит вовремя из города смыться. Однако на этот раз вслед за легким мусором в воздух вскоре поднялись и более крупные предметы – картонные коробки, ветки деревьев, черепица. Сами собой падали плашмя велосипеды, оставленные на улице в стойках. То и дело слышался звон разбитых оконных стекол, и осколки присоединялись к тем опасным снарядам, которые ветер уже метал вдоль опустевших, залитых дождем тротуаров. На набережной, также дочиста выметенной ветром, не было ни души. Возвращавшиеся с работы люди, вынырнув из подземки, тут же были вынуждены склоняться чуть не до земли, пытаясь противостоять бешеным порывам ветрам, и спешили укрыться в боковых улочках.
Чайки парили над рекой так долго, как только могли, надеясь, что буря принесет им добрую поживу, однако, побежденные страшным напором ветра, с потрепанными перьями, были вынуждены отступить и с пронзительными криками бросались искать убежище. А вот крысы на причале вели себя странно: они старались держаться как можно ближе к сходням, любым способом пытаясь перебраться с суши на борт того или иного судна.
Да и в самом затоне никто не притворялся, что это будет обыкновенная ветреная ночь. Капитаны буксиров, которые прежде словно не замечали старых барж, стоявших на якоре у причала, окликали их хозяев или подавали световой сигнал опасности – пять коротких последовательных вспышек. Перед началом прилива, пока еще довольно вялого, вниз по реке промчался полицейский катер, останавливаясь возле каждого судна и на всякий случай задавая их владельцам вполне разумный вопрос:
– Извините, сэр, вы давно проверяли ваш якорь и якорные цепи?
Собственно, якоря на старых баржах давно уже имели такой вид, что их, пожалуй, и распознать-то было бы невозможно; более всего они походили на допотопные ракообразные существа, на ту их гигантскую разновидность, которую сама Природа давно уже сбросила со счетов, однако отдельные экземпляры все еще цеплялись за прежнее место обитания, прячась в глубоких ямах, проделанных ими в прибрежном грунте. Но от постоянного нахождения в земле и под водой якоря проржавели настолько, что наполовину развалились. Именно поэтому с такой легкостью удалось поднять якорь «Дредноута», когда прибыл спасательный буксир, чтобы увезти старую баржу на свалку. Да и грунт возле берега был довольно илистым, и хотя обычно он держал якоря достаточно крепко, но в один миг при изменившихся условиях мог оказаться предательски непрочным.
– А какой длины у вас якорная цепь? Пятнадцать морских саженей, как и полагается? И что, все пятнадцать в хорошем состоянии?
Как и многие другие вопросы, которые по обязанности задавали полицейские, эти тоже были чистой формальностью, поскольку владельцы старых барж, ясное дело, ответить на них не могли. Оставалось только надеяться, что швартовы у них пребывают в лучшем состоянии, чем якоря. На самом деле подобные визиты полиции были просто вежливым извинением за то, что в качестве помощи они могут лишь оставить записку с номером телефона ближайшего полицейского дивизиона на берегу Темзы.