Дальнее помещение оказалось больше всех предыдущих; там были арочные потолки с дюжиной вмонтированных по всей длине лампочек. Округлые окна в полстены открывали взору печальный вид: за ними, в сумерках, ветер все так же гонял снежную пыль. Я засмотрелась на унылый пейзаж, когда ко мне на плечи опустились теплые руки. Я подняла взгляд на моего сопровождающего. Его глаза с интересом изучали мое тело.
— Позволь полюбопытствовать, что во мне такого интересного?
— Да все! Ты нас не боишься, хотя знаешь, кто мы такие. И у тебя такая странная одежда...
— Кстати, насчет одежды! Конечно, у вас здесь не холодно, но мне бы хотелось надеть что-нибудь потеплее. Поспособствуешь?
Парень замялся, отойдя на пару шагов.
— У нас нет лишней одежды.
— Как это нет? Вы путешествуете в одних и тех же носках неделями? — мое лицо вытянулось от полученной новости.
— Нет, конечно! — обиделся Уголек. — Вот смотри! — он вытащил из рукавов черной рубашки два тонких браслета. — С их помощью мы создаем одежду, любую, какую только захотим, она не мнется, а если запачкается, ее можно будет просто пересоздать или сменить на другую.
— Отлично. Дашь одно поносить?
— Нет, они работают только в паре, по одному не получится.
— И как же я теперь поеду с вами?
Нахальная улыбка озарила лицо.
— Примерно так же, как и сюда.
— За пазухой?
Уголек оценивающе окинул меня взглядом и довольно кивнул.
— Мы так не договаривались! — я двинулась вперед, на что Уголек развернулся и дал деру. — Стой, чучундра пепельная, мы не договорили!
Конечно, здесь особо не побегаешь, и мы просто переместились туда, откуда пришли, где меня и поймал Ларель. С ходу подняв меня на руки, он опять мягко улыбнулся, глядя синими глазами.
— Да что же ты меня все время как кошака малого таскаешь! А ну пусти!
«Тише, я не обижу тебя, прижмись ко мне, я смогу сделать тебя счастливой» — снова раздался голос внутри. Нет уж, второй раз это не прокатит! Нагнувшись к эльфу, я заискивающе посмотрела снизу вверх, стараясь прижаться поплотнее, достав до уха.
— Не трогай мой Мозг! — закричала я что есть силы.
Его руки тут же разжались... Приземление вышло крайне жестким, кажется, я еще пару дней буду садиться с трудом. Длинноухий отошел в сторону, и он, очевидно, был рассержен. Все же в первый раз моя догадка была верна: у него и вправду ледяной взгляд, а остальное лишь игра.
— Да, что же вы все такие... Что за отношение, вы даже имени моего не спросили!
— А зачем? Мы еще до призыва договорились, что тебя будем звать Роши. Так именуют маленькую путеводную звездочку.
— Вы меня за какую-то говорящую дворнягу держите? — всерьез возмутилась я.
— Слушай внимательно, девочка, — холодно отрезал Сейнил. — повторять я не буду! Лишней одежды у нас нет, ты полностью подчиняешься нам, в противном случае мы оставим тебя здесь. Мы и так были чересчур добры к тебе, просто не оставив замерзать в снегу. Роши теперь твое имя, и ты будешь отзываться на него. Ты наш призванный зверь — и точка, а дворняга или кошка, можешь решить сама, но не забывай, мы можем запросто выкинуть тебя за порог!
В глазах потемнело. Я еле смогла удержаться на ногах. Эта сказка полностью перестала напоминать веселые приключения незнайки. У меня было одно железное правило: никогда не рыдать на глазах у людей, а теперь и нелюдей. Я взяла со стола родную пачку сигарет, развернулась и пошла прочь, чувствуя, как набегают предательские слезы. Мне нужно было побыть одной, и я вспомнила, что в смотровой комнате под самым потолком был лаз на чердак. Влезть по прибитым с краю на стене ступенькам было несложно. Повозившись немного с закисшим механизмом замка, я тенью скользнула в маленькую комнатушку.
Потолок здесь был двускатный, и передвигаться можно было только сильно согнувшись. В дальнем углу сифонило небольшое отверстие, наполняя все вокруг холодом, но благодаря теплу, идущему из дома, температура держалась где-то градусов двадцать. Я села рядом с отверстием, достав сигарету, привычно чиркнула «крикетом», вдохнула горький дым. Темное помещение осветил красный огонек.
Теперь можно было сделать первые выводы. Пока я им нужна, они будут сохранять мне жизнь, а потом... Потом, скорее всего, выкинут как ненужную вещь. И выбора у меня нет. Интересно, что сказал бы барон Мюнхгаузен, если бы его также оставили посреди снегов в одних плавках? Я до боли прикусила нижнюю губу: давно научилась плакать, не издавая никаких звуков. Как же это тяжело — осознавать свое полное бессилие. И если в ближайшее время их восхваляемый дар не проявится, я рискую слишком быстро стать ненужной. Надо как можно скорее добраться до города и раздобыть одежду, потом смотреть по обстоятельствам. Смогли же эти призвать, значит, велика вероятность, что другие смогут вернуть домой.